Книга Черные перья, страница 52 – Ребекка Нетли

«Смотри на меня», – написал кто-то. Смотри на меня.

В окна просачивается слабый свет. Я понимаю, что должна радоваться приезду Альберта и Лиззи, но мне не удается подавить ночные чувства. Расчесывая, а затем закалывая мне волосы, Флора болтает про детей, про кухарку, желающую угостить их «чем-то особенным», как она выражается.

— Флора, а в доме есть служанки, которые не прочь подшутить?

Ее будто ударили.

— Не над хозяевами. А что вы имеете в виду?

— Кто-то оставил надпись у меня на зеркале.

— Мало кто из прислуги обучен грамоте, миссис Стоунхаус. А что было написано?

— «Смотри на меня».

Она хихикает.

— Ну, это довольно безобидно и вполне уместно, поскольку перед зеркалом мы этим и занимаемся. Вряд ли кто-то из прислуги. А Лиззи не могла?

Может, она права? Я задумываюсь, но почему-то не представляю Лиззи за таким занятием. Объяснение Флоры должно бы меня успокоить, однако я не в силах забыть уверения Альберта, что он видел кого-то в зеркале. И вот день уже испорчен.

Одевшись, я сразу же иду в детскую. Джон лежит на спине и радостно дрыгает ножками.

— Доброе утро. – Агнес встает. – Юный джентльмен скоро научится переворачиваться.

Я кладу палец ему на ладошку, он обхватывает его и тащит ко рту. Я хотела было спросить, отлучалась ли Агнес ночью, но боюсь подтверждения своим подозрениям. Боюсь думать о том, что они все будут вместе, а я отдельно.

— Приехали мои брат с сестрой, после завтрака мы придем.

— Слышала. Вы, должно быть, очень рады, миссис Стоунхаус. Конечно, приходите в любое время.

Я иду к Альберту и Лиззи. Зеркало стоит лицом к стене.

— Он иначе не засыпал, – объясняет Лиззи. – А ты ведь спал, Альберт, да?

Брат кивает, но под глазами у него темные круги, значит, спал он плохо, если вообще спал.

* * *

— Какой маленький. – Альберт хочет подержать Джона.

Дети садятся, Агнес осторожно сажает Джона сначала к Альберту на колени, потом к Лиззи. Оба страшно довольны.

— А ведь я ему дядя, – важно говорит Альберт. – И всегда буду намного, намного старше.

— Будешь, – смеется Агнес. – Это очень важное звание, как и тетя. – И она улыбается Лиззи.

Я смотрю на Лиззи. Интересно, что она помнит о том времени, когда я носила тебя. Ей было всего три года. Маловато, чтобы помнить или понимать, что происходит, утешаю я себя. Я уверена, родители не стали бы рисковать и что-то объяснять ей. Для ее же блага. Вдруг она кому-нибудь рассказала бы. Вот был бы позор. Но глядя на детей, я еще острее чувствую, что тебя нет.

Ближе к вечеру на аллее раздается стук колес. Я встаю и, оставив детей, иду к главному входу встретить мужа. Хоть на душе тревожно, согретая приездом Альберта и Лиззи, я радушно приветствую Эдварда, а заметив, как он осунулся, обнимаю его.

Он не сразу отпускает меня, и на мгновение в его глазах появляется теплота, правда, тут же исчезает.

— Твои приехали?

— Они в гостиной.

Бесси принимает у него пальто и шляпу.

— Теперь мне нужен только бренди и что-нибудь горячее. В трактире накормили ужасно.

Мы проходим в гостиную, и Лиззи с Альбертом отрываются от игрушек, чтобы поздороваться с Эдвардом. Лиззи, покраснев, делает книксен, а Альберт слегка кланяется. Появляется Бесси с бренди и горячими закусками.

— Ну что, приятель, как тебе новый дом сестры?