Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 82 – Евгения Райнеш

— Это мой сын, у нас все в порядке, он просто балуется. Чеб ну что ты… — отдирал из цепких пальцев хрустящий пакет.

Фольга продралась, и на пол сыпались сухие шарики. Как горошины, отскакивая и прыгая, прежде чем окончательно приземлиться.

— Он не балуется, — раздался вдруг женский голос.

Я не разглядел говорящую, так как эта толпа и состояла из одних осуждающих меня женщин.

— Он балуется! — настойчиво повторил в толпу, стараясь скрыться с сыном за полками. — Как ты только открыл это безобразие.

На лице Чеба, измазанном размокшими крошками, сияло какое-то странное, отчужденное выражение. Изо рта тянулась вязкая коричневая слюна.

— Это ему один парень дал, я видела, — сказала все та же женщина.

— Какой парень? — оглянулся я.

— Высокий.

Я наконец-то разглядел ее. Средних лет, полноватая, со следами былой красоты на лице.

— Весь в черном такой. Я думала, его отец. Они вместе шли, мальчик смотрел на него с таким обожанием…

Она так и сказала — «с обожанием».

— Чеб, какой парень? — мне с трудом удалось высвободить пакет из его рук.

Поставил разодранную упаковку на полку, Чеб наконец-то вышел из своего странного транса, забился у меня в руках. Я пытался успокоить сына, быстро лавируя между стеллажами к выходу. Но быстро не удалось — путь преградил плечистый мужик с говорящей надписью на рабочем комбинезоне: «Охрана».

— Слушай, — сказал он хмуро. — Выяснять, сын тебе он или нет — не мое дело. Но раз назвался отцом, за испорченный товар будь добр, заплати.

— Да, конечно.

Я перехватил брыкающегося Чеба поудобнее. Полез за портмоне:

— Сколько с меня?

Рядом с «Охраной» возникла остроносенькая девушка в фирменном фартуке супермаркета.

— Сухой корм «Вискас» для кошек, — затараторила она, — говядина, подушечки, пять килограмм, для здоровья кожи и блеска шерсти, три с половиной тысячи рублей.

Я с подозрением посмотрел на нее:

— Однако… И платить — вам?

Они переглянулись:

— Можете взять товар на кассу…

Эти двое явно видели, что я не хочу притрагиваться к разорванному пакету.

— Ладно, — я сдался.

Устал и хотел только одного: как можно скорее покинуть супермаркет.

— Если инцидент на этом будет исчерпан, заплачу вам сейчас.

Явно они спишут его по категории «усушка, утруска», а деньги поделят, но факт остается фактом. Чеб испортил товар.

Заплатив, я вылетел из магазина, забыв сверток с яблоками — презентом из «Котопеса» — в секции хранения. И замер.

По обе стороны пешеходной дороги от входа супермаркета в парк сидели кошки. Рыжие, серые, белые. Адепты вольной жизни с печатью прожитых драк на мордах и избалованные домашние любимцы. Взрослые котяры и чуть подросшие котята. Кажется, на эти странные посиделки собрались все кошки Яруги. Хотя посиделками эту акцию назвать было неправильно. Скорее, почетный караул. Они вытянулись в две шеренги словно по стойке «смирно», морды повернулись все как одна в сторону парка, и хвосты стояли дыбом.

Не только я с удивлением глазел на это зрелище. Люди столпились у выхода, не рискуя ступить на обрамленную кошками дорогу, но доставали телефоны, чтобы сфотать небывалый парад.

Я тоже по инерции полез за мобильником, отмечая подсознательно, что Чеб успокоился и перестал брыкаться. Впрочем, телефон достать не успел. Кошки вдруг, словно по команде, разом обмякли, вышли из своего транса, и дорога опустела. Каждый из кошаков побежал по своим делам.