Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 39 – Евгения Райнеш

Он снова залез в сейф и явил на свет очень мятый пуховик опять же огромного размера и толстый пушистый свитер.

— Не много ли гардероба для случайного визита? Уверяю вас, тут на все случаи жизни одежда имеется. Для большого человека. А так же лишь один-единственный подростковый комплект.

Следом за «берцами» на громоздкой подошве появились футболка-поло и джинсы размера намного меньше. Совершенно другого стиля, гораздо молодежнее, что ли.

— А сейчас — самое главное, — в голосе Гаевского прорезалась торжественность.

Он полез в свой карман и достал зеленый лоскут. Когда развернул, тряпочка оказалась очень старым носовым платком с вензелями по краям. Кажется, какие-то инициалы.

— Юлий, — сказал я. — Вы пугаете.

— Не называйте меня Юлием, просил же. Лучше посмотрите. Это я нашел в кармане…

Гаевский кивнул на джинсы поменьше.

Он протянул мне платок, растягивая край, на котором проступала белыми нитками вязь.

Я взял и прочитал: «ТАВИ».

Надпись была явно вышита вручную, немного коряво, но читалась очень хорошо. Показалось или и в самом деле откуда-то потянуло тошнотворной дохлятиной?

— Что за… — выругался я. — Вы хотите сказать, обладатели этого гардероба, спрятанного в сейф заброшенной ветлечебницы, были знакомы с моей Тави?

Гаевский кивнул с нескрываемым торжеством:

— Это очень странно, вам не кажется?

— Мне кажется, что это могла быть какая угодно Тави.

— Очень распространенное российское имя, — покачал головой Гаевский. — Сколько представительниц женского рода, которых так зовут, вы знаете?

— Это ничего не значит, — сердце сжалось. — Какая-то тряпочка с вышитым именем не доказывает вину. И вообще, к чему весь этот балаган? Можно же было просто показать мне платок. Какого черта тащиться в такую даль?

— А как бы я передал атмосферу места, в котором его нашел?

Я опустился на единственный стул. От злости меня не держали ноги. Запах гнили доносился все сильнее, а Гаевский и вида не подавал, что чувствует его. Может, это у меня нервное?

— А какого вы вообще полезли сюда? — вырвалось само собой.

— Так же, как и вы, я узнал, что лев Тор был перевезен в «Лимпопо» из частного зверинца. Но, в отличие от вас, заинтересовался этой информацией.

Я пожал плечами:

— И что тут особенного? И вообще: какое отношение Тави может иметь ко всему этому? Дело более чем десятилетней давности. Нас тогда тут и в помине не…

Я осекся. Гаевский удовлетворенно кивнул:

— Вы не можете утверждать, что летавица никогда не бывала в Яруге, так как в то время не были с ней знакомы.

— Да, — мне пришлось признать его правоту, — но все равно: это может быть чей угодно платок. И вообще — кто сейчас пользуется тряпочными платками с вышитыми инициалами? Ему уже лет-то сколько?

Я попытался прикинуть, когда в последний раз видел или слышал о таких платках. Выходило: только видел в ретрофильмах.

— А вот тут опять мимо, — как-то чересчур весело для этого мрачного заброшенного места произнес Гаевский. — Ваша летавица… Сколько ей? Лет сто-двести?

Я старался никогда не думать об этом.

— Перестаньте отрицать очевидное, — покачал головой управник. — А лучше помогите мне узнать, что тут произошло, если вы уверены в ее невиновности. По моему мнению, это самое логичное, что можно сделать в вашем положении.