Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 16 – Евгения Райнеш

— Зачем он вообще пошел ко львам ночью? — продолжил перечень накопившихся вопросов я. — А затем отправился в темноте к пандам? Кто-то из зверей нуждался в срочной медицинской помощи?

— Сегодня утром все были в порядке, — вмешалась в разговор Наташа. — Только очень подавлены. Они же тоже чувствуют…

— Наверняка, — согласился я. — Вчера поздно вечером зоопарк странно молчал. В смысле, что обычно поздно вечером, когда мало машин, я слышу звуки «Лимпопо», а вчера он будто вымер.

— У меня был выходной, — буркнул Макс. — Я только что пришел. Ничего сказать по этому поводу не могу.

— Я поздно ушла, — призналась Наташа, — но… Только вы никому не говорите, ладно? Я в наушниках работала. Музыку слушала. Поэтому ничего…

Она развела руками.

— А кто… — странно и неловко обсуждать подобные вещи, но выхода не было. — Кто Литвинова обнаружил утром?

— Не утром, — замотал головой Макс. — Говорят, ночью. Охранник новенький что-то странное на камерах наблюдения заметил. Он только начал работать, поэтому чрезмерно внимательный.

— Что странное? — вскинулся я.

— Ну, панды как-то странно скучились у домика. Обычно по всему острову расползаются, а тут собрались и жмутся друг к другу. Послал обходчика проверить, что случилось, тот Митрича и обнаружил. Уже того…

— А панды?

— Что панды? — Макс удивился.

— Выяснили, почему они себя так странно вели?

— Ну, ты даешь! — покачал головой кипер. — Они же смерть тоже чувствуют. А, кроме того, одной-то из них утром не досчитались. Панда Луна пропала. Возможно, Тор ее на глазах у друзей и родственников и того… Испугаешься тут…

И в самом деле.

— А Литвинов, может, говорил кому-то, зачем он на ночь остался в зоопарке?

— Говорил, — кивнула Наташа. — Только он…

Она не выдержала и всхлипнула.

— Дмитрий Палыч не собирался оставаться на всю ночь. И вовсе не у львов или панд. Уже под закрытие обнаружили у кролика в шее иглу дикобраза. Она довольно глубоко вошла, нужно было срочно вынимать. Вот он и задержался. Дмитрий Палыч, в смысле.

Вроде, всё выглядело логично. Кролики сидели в вольере с дикобразами. Почему бы игла одного из дикобразов не могла ранить кролика? И если рана серьёзная, Митрич вполне мог задержаться. Он был хорошим человеком: не делал особых различий между ценными «экспонатами» и, скажем, теми же кроликами. Животное страдает — это было главным, а вовсе не убытки зоопарка в случае его гибели.

— И что — вытащить иглу потребовало столько времени? — спросил я.

Так, на всякий случай.

— Вы когда-нибудь пытались поймать раненого кролика? — вскинула на меня взгляд Наташа.

В ее глазах я прочитал основательное недоумение.

— Бог миловал, — ответил торопливо.

Логично, да. Но всё равно меня не покидало ощущение какой-то неправильности. Да вовсе не какой-то! Не должен был Митрич лезть ко льву ночью и один! Ни в коем случае! Какого черта⁈ Даже если бы Тор умирал, и дело шло на секунды, Литвинов обязан вызвать Макса.

Даже несмотря на весь свой фанатизм. А у Митрича он точно был. Я, например, не могу себе представить, что кому-то нормальному придет в голову делать УЗИ беременной летучей мыши. А Литвинов обследовал крылатых будущих мам регулярно. И объяснял это тем, что следить за развитием плода этого редкого животного — удивительное чудо. А, кроме того, позволяет лучше подготовиться к родам. Летучей мыши, Карл! Подготовиться к родам!