Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 13 – Евгения Райнеш

— Да, — вдруг печально выдохнула Наталья Николаевна. — Но ведь зверюга, не человек. Кто знает, что в его башке творится.

А я подумал, что недавно нечто подобное подразумевал и управник Юлий Гаевский, когда говорил о Тави.

— А что вообще народ думает? Считает, Тор сам выбрался из клетки?

— Ну… Говорят, мол, это Митрич клетку не закрыл. Зачем-то ему понадобилось ночью шастать по территории.

— Может, какая-нибудь панда, — сказал я непроизвольно вслух. — нехорошо себя чувствовала в последнее время. Только зачем же Митричу открывать клетку с Тором?

— Не знаю, — честно призналась Наталья Николаевна, — но полиция…

— Полиция? — я как-то упустил из вида, что не только управник будет разбирать это дело.

— Ну, конечно, — подтвердила мороженщица. — Это же насильственная смерть. Они ведут расследование. Одна из версий — Митрич сам зачем-то заходил ночью ко льву, а потом забыл закрыть клетку. Или закрыл, но не полностью. Честно говоря, эта версия для них самая удобная, я так думаю. Не нужно искать убийцу. Им и поисков сбежавшего льва хватит выше крыши.

Мне бы тоже хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Вернее, я желал, чтобы ничего этого вообще не случилось, но раз уже произошло, то без подозреваемых.

— А отпечатков Митричевых пальцев на любой клетке зоопарка видимо-невидимо, — проговорил я.

Потом вздохнул, признавая невозможность уйти от истины, и добавил:

— Только почему Тор не напал на него сразу? Как-то слишком сложно для льва, которому бешенство стукнуло в голову: терпеливо подождать, пока Митрич выберется из его клетки, перейдет мостик к островку панд, а только потом наброситься. Смысл?

— Ну, какой у зверя смысл? — покачала головой Наталья Николаевна. — Я ж говорю — зверюга.

— Да уж, — кивнул я. — Вы не видели, Игорь Сергеевич пришел уже?

Мороженщица трудилась с самого раннего утра, когда посетителей еще было мало, и от скуки болтала со всеми входящими работниками зоопарка. Самый лучший турникет, фиксирующий рабочее время.

— Примчался директор, — подтвердила Наталья Николаевна. — Я машину его видела. Полиция приехала, а он сразу за ней.

— А кто полицию вызвал?

— Да откуда мне знать? Кто-то из дежурных смотрителей, наверное. Этих… как их сейчас называют… киперов.

— Да, конечно, — кивнул я. — Ну, хорошего вам дня.

— Да где там, — махнула она рукой. — Сегодня все испуганные и хмурые, кроме тебя, и словом перемолвится не с кем. И посетителей не будет.

Я оставил Наталью Николаевну в печали и направился к незаметной калитке для служебного входа.

Это была какая-то незримая обонятельная грань, объяснить которую полностью я не могу. Вот только что пахло разогретой на солнце каменной мостовой, свежей выпечкой из кофейни неподалеку: нормальными летними ароматами просыпающегося города. А как только пересекаешь некую невидимую границу, тут же попадаешь в царство звериных запахов. Некоторые слабые, от других начинает тошнить. Зашифрованная информация, которую звери передают друг другу. Впрочем, к густому амбре лично я быстро привыкаю. Сначала морщусь и стараюсь не дышать глубоко, а потом незаметно для самого себя расслабляюсь. Чеб, кстати, вообще не обращает на запахи никакого внимания. Вернее, обращает, но именно звериные феромоны не вызывают в нем чувство отвращения.