Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 135 – Евгения Райнеш

Она опять заставила меня чувствовать себя виноватым, хотя наверняка хотела как лучше. Нет, не наверняка. Она, без всякого сомнения, хотела, как лучше.

Воистину больше всего мы должны тем, кто ничего не требует взамен!

Я привел Чеба по назначенному адресу в кафе, он бурно влился во всеобщее веселье — с колпачками, воздушными шариками, мыльными пузырями, радостными визгами и беготней. Кажется, был даже клоун, не уверен на сто процентов: я как можно быстрее смылся от этой вакханалии чистой детской радости.

У меня оставалось часов пять до завершения «банкета», чтобы в одиночестве хорошенько поразмыслить над последней поступившей информацией. Самое главное я понял — на Митрича напал Феликс. Непостижимый повелитель кошек, плодовитый и «генноиспорченный». Скорее всего, пришло мне в голову, бабАня пошла в зоопарк ночью вслед за своим внезапно объявившимся любовником, стала свидетельницей их ссоры с Митричем. А когда поняла, что ветеринара уже не спасти, резанула скальпелем по горлу: скрыть следы.

Это было самое стройное и логичное объяснение. Пазл сложился у меня в голове. Тави могла уже возвращаться. Вот только как ей об этом сообщить?

Набрал Гаевского. Он ответил не сразу, а когда я, наконец, после долгих гудков услышал его голос, мне показалось, что управник задыхается.

— Ты где сейчас?

— Я в машине, — сообщил Гаевский. — Еду.

— Куда?

— Туда, где должен появиться Верфелис!

— Кто? — я уже понял, но продолжал задавать вопросы по инерции.

— Черт побери, ты чем слушал? Верфелис — повелитель кошек.

— Всех? — почему-то удивленно выдохнул я.

— На всем земном шаре, — сказал Юлий. — Всех кошачьих… Тигров, львов, леопардов…

— Рысей, — непроизвольно добавил я, чувствуя щемящую тоску за грудиной.

— Рысей, — подтвердил Гаевский. — Слушай, сейчас не время для долгих приятных бесед. У тебя что-то важное?

— Очень, — сказал я. — Ты куда направляешься?

— Все туда же, — кажется, Гаевский уже злился. — Только не вздумай ехать за мной. Все важное, что ты хочешь сказать, явно может подождать…

— Митрича убил…

Управник прервал меня:

— Верфелис! То есть Феликс. Сулена сплела сети, но, боюсь, он слишком силен, и паутина потворы его долго не удержит… Прости, я очень спешу. У тебя — все?

Он не дождался моего ответа и отключился.

Я знал, куда едет Гаевский. А вот что он собирается делать, было совершенно непонятно. Тем не менее вызвал такси и поехал к заброшенному особняку Оленева.

Когда машина свернула с трассы на уже знакомую «гравийку», ведущую через лес к воротам, во мне поднял голову внутренний протест. «Какого черта!» — тоскливо подумал я. — «Почему опять здесь?».

Будь моя воля, я навсегда бы забыл этот жуткий особняк.

— Вас подождать? — вдруг участливо спросил таксист, принимая деньги. — Когда стемнеет, сюда вряд ли кто согласиться поехать на вызов.

Пиканта Гаевского стояла у ворот, я не ошибся.

— Мой знакомый здесь, — я кивнул на красное авто.

Таксист пробурчал что-то неразборчивое. Может, давал совет побыстрее сделать ноги из этого мрачного места, может, принял меня за бандита, приехавшего на сходку подельников. Я не разобрал.

Знакомым путем — через дыру между погнутых прутьев — я проник на территорию особняка. И едва сделал несколько шагов вглубь заросшего парка, сразу понял: здесь что-то изменилось. Нет, с виду все оставалось на своих местах, как и помнил с прошлых визитов. Стало другим ощущение. Если раньше особняк казался мертвым, выдохшимся, обескровленным, то сейчас в пространстве разлилась какая-то яростная энергия. Странное состояние — в мои жилы вливалась сила, заставляя сердце интенсивно колотиться, а ноги — двигаться быстрее, но ее оказалось столько много, что я задыхался. Словно после обильного застолья, когда ешь уже в полуобморочном состоянии не от голода, а из-за того, что безумно вкусно. Желудок стонет от невозможности вместить все в себя, голова раскалывается, тебя начинает клонить в дурманный сон и одновременно тошнит.