Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 134 – Евгения Райнеш

— Но вы отпустили с ним своего сына…

— Честно сказать, будто под гипнозом. Он уверил меня, что с ним Артуру будет лучше. Но ведь и в самом деле: как мне справиться с сыном, который предстает то львом, то неуправляемым огромным идиотом? Это бы открылось обязательно, и счет шел на часы. Я не знала, что мне делать, а после вашего визита, когда вы привезли Артура из детского дома, пришел Феликс. Он сказал, не допустит такой жизни для своего сына. И… Постойте! Он был очень зол на меня. За то, что согласилась проводить эксперименты над Артуром. А когда узнал фамилию Литвинова, просто пришел в бешенство.

— Значит, он мог…

— Я ничего не знаю, — повторила она. — Он просто был зол. Кто из нас не бывает зол?

— Оль, — сказал я, уже точно уходя. — А почему Артур после превращения сбегает в детский дом?

Она пожала плечами:

— Наверное, это последнее, что он помнит перед полной потерей рассудка.

Чтобы получать правильные ответы, нужно задавать правильные вопросы. Это имела в виду Сулена, когда рассказывала об общей информационной базе потвор.

— Ты был в «Лимпопо» той ночью? — я ткнул пальцем в картинку. — Ты это видел?

Чеб кивнул. И отвернулся.

— Чебик, я не буду тебя ругать. Правда-правда. Ну, сегодня не буду, — добавил я, помня о том, как быстро дети схватывают и воплощают в жизнь все, что служит для их пользы. — БабАня сделала плохо Митричу?

Он усиленно замотал головой. Даже с надрывом попытался рыкнуть. Звук застрял в горле, и сын закашлялся. Так всегда бывает, когда он пробует что-то произнести.

— Не нужно, не пытайся. Я просто буду задавать тебе вопросы, ладно? А ты кивай или показывай, что нет. Итак. В руках у бабАни — ножик?

Чеб опять кивнул, успокоившись.

— Но она не делала ничего плохого?

Кивок.

— Плохое сделал вот он, — я ткнул в большую фигуру, старательно замазанную черным фломастером.

Чеб горестно вздохнул и выразил жестом недоумение и растерянность.

— Ты не можешь определить — хороший это поступок или плохой? Но он ударил Митрича?

Кивок: «ударил».

— И это плохо? Бить кого-нибудь — это плохо? Делать кому-нибудь больно…

Чеб посмотрел на меня укоризненно, и я вспомнил, как совсем недавно убеждал сына, что Митрич правильно покрутил его ухо. Двойные стандарты. Как обойти их в воспитании вот этого подрастающего поколения?

Он и в самом деле находился в затруднении. Случилось что-то слишком сложное для его понимания. Даже если Чебик и был магическим магом, как говорил Гаевский, все равно он — ребенок. Маленький ребенок, который не в состоянии понять сущности происходящего.

Он ткнул в черную фигуру и сложил пальцами уже знакомое сердечко. Потом нахмурился, полусжал кулачки в лапы — словно зверь выпустил когти перед атакой.

— Ты его любишь и не понимаешь, почему он напал на Митрича?

Чеб часто задышал и, увидев, что сын вот-вот разрыдается, я отступил. Тем более что мы собирались на какой-то детский праздник. Лиза сказала. Она подружилась на игровой площадке с «родительницей» одного из приятелей Чеба, у которого был день рождения. Мама эта с утра мне и позвонила, подтвердить, так сказать, приглашение.

На стуле висел выглаженный костюмчик и даже — маленькая бабочка на резинке. Лиза очень постаралась, хотя, по моему мнению, бабочка тут была лишней. Счастливый, предвкушающий первую в своей жизни шумную вечеринку Чеб показал мне и подарок, который они с Лизой накануне купили. Что-то в квадратной коробке, завернутое в хрустящую голубую бумагу и увенчанное пушистым праздничным бантиком. Ну, Лиза…