Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 274 – Татьяна Кравченко

— Ну хоть никто не укусил, — выдохнул Эд.

— Почти как на свидании, — буркнула Джулия, вытирая лезвие ножа.

Они добрались до домика. Солнце висело в зените, безжалостно раскаляя крышу джипа и выжигая блеклую краску на ставнях. Внутри ветхого строения царила густая, давящая тишина, словно дом вобрал в себя весь зной и затаил дыхание. Он стоял на своем месте. Будто ждал их возвращения. Будто помнил.

— Подождём до сумерек, — прохрипел Эд, вылезая из раскалённой кабины и щурясь от слепящего света. — В темноте огонь видно лучше. Потянутся, как мотыльки на огонёк. На свою погибель.

— Этот дом отлично видно с пляжа, — сказала Джулия, прищурившись. — Если вспыхнет, точно заметят.

— На это и расчёт, — ответил Эд, доставая канистру из багажника.

Внутри время, казалось, застыло. Большое окно, почти целиком затянутое слоем серой, войлочной пыли, пропускало скупые лучи, в которых лениво кружились мириады пылинок. Кровать с мятой простынёй. И на подоконнике — одинокая, с трещиной у края, старая чашка. Та самая, фаянсовая, с невнятным синим узором, которую Ливия оставила когда то, после редких часов покоя.

— Прощай, уют, — тихо, почти беззвучно выдохнула она, проводя пальцем по пыльной поверхности стола, оставляя чёткий след. Голос прозвучал неуместно громко в этой гробовой тишине.

Время тянулось невыносимо. Каждая минута отдавалась глухим, навязчивым звоном в ушах, сливаясь с тяжелым, пыльным молчанием дома. Они сидели на кухне за массивным, поцарапанным столом. Пыль серебрилась в косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь грязное окно над раковиной. Ливия механически водила пальцем по липкой поверхности стола, оставляя влажный след, который тут же покрывался серой вуалью.

Джулия бесшумно нырнула в темный проём кладовки. Спустя несколько минут она вышла, с трудом удерживая маленький синий, потёртый газовый баллон и блестящую на солнце катушку толстого строительного скотча. Пыль седыми подтеками легла на её щёки.

— Пусть будет очень громко, — криво усмехнулась она, бросая баллон на пол с глухим стуком. — У меня есть идея. Хорошая.

С Ливией они мгновенно взялись за дело. Старой рубахой, найденной в углу, туго обернули баллон. Она была щедро пропитана вонючим бензином из канистры. Лязгая катушкой, Джулия намертво примотала этот смертоносный кокон к центральной, опоре внутри дома. Рядом быстро нагромоздили всё, что могло грохнуть: старые кастрюли, пустые консервные банки с острыми краями, какие-то бесполезные теперь металлические детали от давно разобранной мебели. — Чтобы взрыв не просто гремел, а рвал барабанные перепонки, как адская симфония разрушения. Слепящая вспышка, оглушительный грохот, волна сковывающего жара — неотразимый зов хаоса.

Эд неподвижно стоял у окна, наблюдая за улицей.

Внезапно со стороны дороги донесся низкий, нарастающий гул. Он был глубоким, вибрирующим, как отдаленный рой разъяренной саранчи, и сразу же заставил сжаться все внутри. Звук наползал, становясь плотнее, осязаемее, заполняя пространство между стенами и заставляя стекла в окнах тонко-тонко дребезжать.

— Тихо... Ожившие... — едва слышно, лишь шевеля губами, прошептал Эд, не отрывая взгляда. Его голос был похож на шорох сухого листа.

Как по незримой команде, они сорвались с мест. Не вставая во весь рост, пригнувшись ниже подоконника, они бесшумно прижались к шершавой, холодной стене по обе стороны от окна. Спины впились в штукатурку, дыхание замерло в горле. Ливия прикрыла рот ладонью, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в висках. Гул за окном нарастал, превращаясь в сплошной, зловещий грохот множества ног по щебню, перемешанный с нечеловеческими гортанными звуками. Мимо, вразвалку, понуро бредя по пыльной дороге, прошла стая. Нестройная масса тел — несколько десятков, а то и сотня. Затаив дыхание, сердце колотилось где-то в горле, они переждали, пока последние косматые тени, шаркая ногами, не скрылись вдали за холмом.