Книга Любовь как приговор, страница 39 – Татьяна Кравченко

Дамьен был рядом мгновенно – до того, как эхо вопля замерло. Одно движение – и он уже сидел на краю кровати, его холодные руки обнимали ее, прижимая к неподвижной груди. Скорость – сверхчеловеческая, нежность – бесконечная.

— Шшш… Тише, мой свет, – его голос, обычно властный, стал бархатной колыбельной, звучащей на мертвом, мелодичном языке. Древние слова защиты, клятвы верности. – Я здесь. С тобой. Ничего нет. Только я. Только мы.

Она проснулась не сразу. Дрожь сотрясала ее тело, слезы текли по щекам. Глаза, полные дикого ужаса, не видели реальности.

— Не… не уходи… – хриплый шепот. Пальцы впились в его рубашку. – Тени… они хотят… ненавидят…

— Никто, – твердо прервал он, качая ее. Золотые глаза горели в полумраке, фиксируя каждую черту. – Никаких теней. Никакой ненависти. Только я. Ты в безопасности. В моих стенах. В моих руках, – его губы прижались ко лбу, вдыхая запах страха и тепла. – Я никуда не уйду. Никогда. Это клятва.

Дыхание выравнивалось, ужас в глазах сменялся узнаванием. Она увидела его – его лицо, его глаза, полные сосредоточенной нежности и железной уверенности. Реальность его объятий, его холода-якоря вытесняла кошмар.

— Дамьен… – голос слабый, изможденный. Она прижалась лицом к его шее. – Так страшно… Казалось… тебя нет…

— Я всегда здесь, – прошептал он в волосы, рука нежно гладила спину. – Даже когда не видишь. Даже во сне. Я охраняю твои сны, Элиана. Моя воля сильнее любых теней. Поверь мне.

Дрожь стихла. Она обмякла в его объятиях, доверчивая и беспомощная. Веки тяжелели.

— Не уходи… – сонное заклинание. Пальцы ослабели, но цеплялись. – Останься… здесь…

— Я никуда не денусь, – пообещал он, укладывая ее на подушки и устраиваясь рядом, чтобы она могла прижаться. Ее голова – на его плече. – Спи, мой светлячок. Спи спокойно. Я здесь. Я твой щит. Твоя стена. Твоя ночь.

Он накрыл их одеялом, обнял. Чувствовал, как ее дыхание становится ровным, сердцебиение замедляется. Кошмар отступил, побежденный его присутствием, его холодом, его клятвами на забытом языке.

Но в Дамьене не было покоя. Он смотрел в темноту над балдахином, слушая ее дыхание. «Тени», «ненависть», «тебя нет»… Слова жгли. Это был не просто сон. Это было эхо. Эхо мира Древней Крови, его собственного мира, протягивающего щупальца к ее подсознанию, к ее свету. Она чувствует их. Чувствует угрозу сквозь сон. Сквозь его стены.

Его рука сжалась на ее плече сильнее. Золотые глаза в темноте горели яростной решимостью. «Храни ее сны», – мысленно приказал он темным силам, служившим ему веками. «Храни их от теней. Любой ценой». Ценой его покоя. Его вечности. Всего.

Пока она спала, доверчиво прижавшись к нему – своему щиту, своей стене, своей вечной, любящей ночи – Дамьен бодрствовал. И готовился к войне, которая уже стучалась в двери ее снов. Хрупкий янтарный свет в его вечной тьме требовал защиты. И он отдал бы за него все, зная, что финал их сказки будет счастливым.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву древних дубов, золотистыми пятнами ложились на каменную плитку террасы. Элиана сидела в плетеном кресле за небольшим столиком, книжка лежала раскрытой на коленях, но страницы не перелистывались. Ее взгляд блуждал за пределы высоких стен, окружавших сад, в янтарных глазах – немой вопрос и тоска по шуму большого города, по людям, по обычной жизни.