Книга Любовь как приговор, страница 33 – Татьяна Кравченко

— Теперь… — голос его был тихим, но каждое слово – отлитое из стали решение, — теперь я не хочу умирать, Айса.

Тишину разорвал смех ведуньи. Не злой. Не насмешливый. Глубокий, как трещина в древнем льду, горький, как полынь, и знающий, как само Время. Он эхом отозвался в переполненных тайнами стеллажах, заставил тени шевельнуться.

— Желание жизни в существе, искавшем веками покой смерти?

Ее серебряные глаза сверкнули холодным аметистом в отсвете лампы.

— Ирония судьбы острее любого серебряного кинжала, Древний. Ты нашел не ключ к двери в небытие. Ты нашел дверь в иное бытие. И теперь боишься ее открыть? Или боишься, что она захлопнется?

Он стиснул кулаки, чувствуя, как древняя сущность ворчит внутри, недовольная этим человеческим порывом.

— Это уже произошло? — спросил он резко, почти выкрикнул. — Это преображение? Я… перестаю быть тем, кто я есть?

Айса не ответила сразу. Она поднялась, подошла к нему вплотную. Ее серебряные глаза, казалось, потеряли фокус. Они смотрели не на него, а сквозь него. Сквозь плоть, сквозь кости, сквозь века тоски – в самую сердцевину его существа, в клубок нитей судьбы, что она пряла с начала времен.

— Нет, — прошептала она, и голос ее звучал отстраненно, как эхо из глубокого колодца. — Ты еще вампир. Клыки остры. Сердце мертво. Жажда жива. Я вижу… только начало пути, что ты искал. Тропу, наконец обретенную. Но ваши судьбы… — она сделала жест, будто сплетая невидимые нити в воздухе, — …еще лишь касаются друг друга. Они не переплелись. Не обрели единой, неразрывной силы. Пока это так… я вижу лишь туман на воде будущего. Когда они сплетутся воедино, когда их союз обретет в себе силу, способную изменить само полотно… тогда, возможно, картина прояснится. Тогда я смогу сказать больше.

Ее взгляд внезапно вернулся в настоящее, серебряные искры ударили прямо в его золото.

— А пока… пей, Дамьен из Крови Древних. Не забывай вкус своей сути. Даже жаждая света.

Она вернулась к столу, взяла его бокал и протянула ему снова. Ритуал. Напоминание. Каждый раз, приходя к Айсе за истиной или советом, он пил эту «Кровавую Мэри» – чистую, мощную кровь, часто отмеченную печатью какой-то древней магии или силы. Не угощение. Испытание. Напоминание о том, кто он. О монстре, что живет в нем, даже когда он мечтает о человечности рядом с Элианой.

Он допил свой мрачный «коктейль» до дна. Металлический, теплый, жизненный вкус разлился по горлу, временно утолив древнюю жажду и одновременно подчеркнув его иную природу. Он встал. Айса не поднялась. Она лишь наблюдала за ним своими всевидящими серебряными глазами.

— До следующего перекрестка судеб, Айса, — сказал он, склоняя голову в знак уважения к ее силе и служению.

— Иди, Древний, — ответила она тихо. — И помни вкус. И свет, что ты несешь. Оба могут спасти. Оба могут уничтожить.

Он вышел в прохладный воздух сада Теней, где ждал Мариус с машиной. Вкус крови – его крови, сути – все еще горел на губах, странный контраст с теплом, которое Элиана зажгла в его душе.

Айса подошла к окну, наблюдая, как черный автомобиль бесшумно растворяется в ночи, увозя Дамьена обратно в его роскошную крепость и к его смертной судьбе. Ее тонкие пальцы сжали край тяжелой портьеры.

— Чистое дитя, — прошептала она в пустоту гостиной, обращаясь не к Дамьену, а к образу Элианы, который витал в ее видениях. — Дитя солнца и соли. Ты – не просто любовь уставшего хищника. Ты – баланс. Семя света, упавшее в самую густую тьму.