Книга Любовь как приговор, страница 32 – Татьяна Кравченко

Айса подошла к высокому, узкому окну, за которым клубился туман ее сада.

— Слышала, — начала она, ее серебряный взгляд, казалось, был устремлен сквозь стены и расстояния, прямо к аэропорту, к машине, к его дому. — Удачная поездка. Очень. Неожиданный багаж. Хрупкий. Нежный.

Она повернулась к нему. Ее серебряные глаза светились в полумраке, как два холодных фонаря.

— Твои поиски, Дамьен из Крови Древних, — ее голос обрел пророческую интонацию, вибрируя в костях, — наконец-то окончены. Не там, где ты искал. Не тем, что ты ждал. Но именно там, куда должна была привести тебя Судьба. Тропа заросла за твоей спиной. Впереди – только она. И то, что ты выберешь с ней.

Дамьен замер. Он не был совсем уверен. Сомнения грызли его даже в момент счастья с Элианой. Пророчество говорило о смерти, о покое. А он… он хотел жить. С ней. Но слова Айсы, произнесенные с неоспоримой уверенностью хранительницы истины, пали ему на душу. Она знала. Она видела нити. Она санкционировала окончание его трехсотлетнего крестового похода за собственным концом.

— Она… — начал он, голос был непривычно тихим. — Она… та самая? Из пророчества? Ключ к… моему концу?

Айса медленно подошла к столу, ее платье шуршало по шкуре зверя. Она взяла его недопитый бокал с «Кровавой Мэри». Ее серебряные глаза сверлили его.

— Пророчество, Древний, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала бездна усталости и мудрости, — редко бывает прямым. Редко означает то, что мы хотим услышать. Ты искал смерть. Нашел жизнь. Нашел причину бороться, а не сдаваться. Нашел свет, который может сжечь тебя чище солнца, но не уничтожить, а… преобразить.

Она поставила бокал перед ним снова.

— Да, она та самая. Тот поворот судьбы, что был предначертан. Но конец ли это? Или новое, куда более сложное начало? Это зависит не от пророчества, Дамьен. Это зависит от тебя. И от нее. Мир изменился. Ты принес в него диковинку. Хрупкую. Яркую. Человеческую. Береги ее. Мир Древней Крови… не всегда добр к таким светлячкам.

Ее взгляд стал пронзительным.

— И береги себя. От себя самого. Твоя жажда… теперь имеет лицо. Имя. Это делает тебя сильнее. И уязвимее, чем когда-либо.

Она отпила из своего бокала, ее серебряные глаза не отрывались от его золотых. В них читалось не предсказание, а предупреждение. И… странное подобие надежды. Надежды хранительницы, что этот древний, усталый хищник, нашедший свой странный свет, возможно, сумеет изменить ход чего-то большего, чем только его собственная вечность.

Дамьен поднял бокал. Густая жидкость внутри казалась теперь не просто кровью. Она была символом. Его прошлого. Его сущности. Его вызова. Он отпил, глядя в серебряные глаза Айсы.

Уверенность, которую она дала ему о конце поисков, была железной. Но путь вперед, окутанный ее туманными словами, казался еще более опасным и неизведанным, чем все его предыдущие скитания. Он нашел Элиану. Теперь ему предстояло найти себя рядом с ней. В мире, где он был повелителем, но где ее человеческий свет мог стать как спасением, так и искрой в пороховой бочке древних законов.

Дамьен поставил недопитый бокал с густой, темной жизнью на черный стол. Золотые глаза, обычно столь незыблемые, горели внутренней битвой. Слова Айсы о конце поисков, о ней как предначертанной судьбе, падали на благодатную почву его новой, неистовой жажды… не смерти. Жизни.