Книга Любовь как приговор, страница 12 – Татьяна Кравченко

Она смотрела прямо на него. Видела его выход, его напряженную, как тетива лука, фигуру, два стакана в его руках – явное свидетельство его долгого, безумного ожидания.

Дамьен замер. Весь мир сузился до этой точки пространства, где стояла она. Звуки парка – крики детей, шум машин за оградой, щебет птиц – исчезли, заглушенные гулкой тишиной его собственной крови. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот хрупкий, невозможный миг. Бусина в кармане джинсов казалась раскаленным углем, прижигающим бедро.

Медленно, с преувеличенной осторожностью, как перед диким, раненым зверем, он поднял один стакан. Дымок от него струился в прохладном воздухе.

— Латте… – произнес он, и его голос, к собственному удивлению, звучал ровно, глухо, без тени вчерашней хрипоты. – На кокосовом. Очень горячий. Я… ждал.

Он не добавил «тебя». Это было слишком, слишком рискованно.

Она не ответила сразу. Секунды тянулись, наполненные биением его собственного сердца, отмеряющего вечность. Потом уголки ее губ дрогнули. Не в улыбку. В нечто неуловимое, почти неуловимое – облегчение? Иронию над ситуацией? Напряжение в ее тонких плечах под вишневой кофтой немного спало, словно сброшен невидимый груз. Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Подошла достаточно близко, чтобы протянуть руку. Он почувствовал легкий, едва уловимый аромат – мыло, что-то горьковатое (лекарство от бессонницы?) и под ним теплая нота кожи. Их пальцы едва не коснулись, когда она взяла стакан.

— Спасибо, – сказала она тихо, но очень четко. Взяла стакан обеими руками, будто греясь. Поднесла к губам, сделала осторожный, маленький глоток. И подняла взгляд. На этот раз – прямо на него. Не скользнув мимо, не опустив вниз. А увидя его. Древнего, могущественного, пережившего империи и войны, а сейчас абсолютно сбитого с толку и бесконечно, до боли надеющегося вампира. В глубине ее янтарных глаз мелькнуло что-то… признающее. Не любовь, нет. Но признание его существования, его настойчивости, его… странного жеста.

— Я… Элиана.

Знакомство. Настоящее. Начатое не ее отчаянным плачем, а кофе, упрямым ожиданием и этим хрупким мостиком из одного слова и двух стаканов.

— Дамьен, – ответил он, и в слогах его имени прозвучала вся тяжесть его веков, вся тьма прошлого и вся хрупкая, почти невероятная надежда этого утра.

Они встречались. Каждый день. Всегда у той скамейки, ставшей их молчаливым свидетелем. Всегда с латте на кокосовом для нее и крепким, горьким эспрессо для него – его маленькая уступка ритуалу.

Сначала – как по минному полю. Говорили о погоде – о том, как солнце наконец пробилось сквозь тучи, о внезапном ночном дождике. О городе – она упомянула старый книжный магазин в переулке, он – про необычную архитектуру здания напротив. О книгах – оказалось, она любила читать, особенно жесткую, бескомпромиссную прозу, которая не щадит читателя. Он слушал, завороженный каждым звуком ее голоса – чуть хрипловатого от невыплаканных слез, каждым оттенком интонации, каждым едва заметным изменением в выражении ее янтарных глаз. Ярость и та глубокая, зияющая пустота печали никуда не делись, он чувствовал их, как холодный камень на дне озера. Но теперь они были прикрыты тонким, прозрачным слоем повседневности, осторожного любопытства к нему, этому странному, настойчивому незнакомцу.