Книга По снегу босиком вместе, страница 88 – Нани Кроноцкая

— Можно уже открывать? — еле слышно спросил.

Венди молчала, не выпуская руки, и молчание это затягивалось.

— Даже не знаю. А вдруг ты доверия не заслуживаешь, и придется потом убирать тебя, как ненужного мне свидетеля?

Плоская шутка, обнажающая ее страх. Лер тихо вздохнул, открывая глаза.

— Да. За тайну такого масштаба пару-другую твоих женихов совершенно не жалко, согласен.

— Инквизиторы мы, или кто? Или чем. — голос Венди предательски дрогнул.

Отважная и бессмертная, за долгие годы своей бурной жизни она видела всякое. Ложью было бы утверждать, что великая Ди знать не знала, что такое «брак должен быть консумирован до утра».

Ее физическая невинность была нужна Инквизиции. Это теперь она понимала. Статус вечной девственницы открывал доступ в места, другим женщинам не доступные совершенно. От монастырей до гаремов.

Но даже из самых щекотливых историй и приключений она выходила нетронутой.

В интересах самой Инквизиции.

Да. Все эти годы она была пешкой на этой доске, и больше ей быть не желала.

— Нет! — он сказал очень тихо, но внятно.

Венди вздрогнула. Она специально открыла ему сейчас все свои мысли и чаяния. Он не мог быть так слеп.

— Лель, но… — руку выдернула и шагнула навстречу.

— Собственно, и чего было мне ожидать, Ветерок? Ты же ничего никогда не скрывала. Маленькая и упрямая Ди решила, что хватит с нее этой девственности и Инквизиции хватит. А тут я под руку подвернулся, между делом спасла опять, по привычке. Но знаешь, — он отступил он нее, в запрещающем жесте подняв кверху ладони, — Жалость, это не то, что я хочу видеть в глазах той, что люблю. Не могу.

— Но Лель, послушай! — Ди вдруг остро почувствовала его.

Кромешная, адова боль, и не от кровоточащих ран на руках и спине. Этот мужчина погибал у нее на глазах. Прямо сейчас. Его мир рухнул. Пропал смысл жить. Он больше не Инквизитор.

Ди считала всегда, что это она трудоголик и погружена в службу полностью. Лер просто был рядом, легко побеждая, разводя тучи руками, решая сложнейшие ребусы. Он докапывался до истины даже когда, когда прочие все считали подобное невозможным. Шел твердо вперед, став действительно живой легендой всей Инквизиции. И дар кукловода не изменил ничего. Величайшие, фантастические способности Лера не изменили, что было немыслимо для других. Он даже в этом остался до мозга костей Инквизитором. А теперь одним махом он все потерял. И жить Великому не хотелось.

Слова здесь ни к чему, совершенно.

Он пошатнулся, нашел взглядом двери входные, и пошел к ним, на каждом шагу спотыкаясь, как будто слепой.

Жалость? Нет. От вида его, от его боли, и той бездны отчаянья, что давила на него, еще только час назад бывшего величайшим из Инквизиторов и ставшего ныне никем, в самой Венди что-то сломалось, лопнуло, разлетелось на крохотные осколки.

Оболочка ледяной Ди с хрустом разрушилась, обнажив очень простую и горькую истину. Она бы умерла за него. Отдала бы себя, не сомневаясь и не прося взамен ничего, только бы Леру так не было больно.

Внезапное такое прозрение. Очень болезненное. Лучше поздно, чем никогда.

Мир без него Венди больше не нужен. Совсем, совершенно. Инквизиция? Пусть провалится вместе с Сэмом. Ей нужен только он. Вот этот ершистый и сильный мужчина, не согласный на жалость и долгие годы ждущий от нее просто любви.