Книга По снегу босиком вместе, страница 91 – Нани Кроноцкая

Тихо ей прорычал, нависая.

А Ди просто слушала музыку. Новые звуки громкого, женского возбуждения, толкающие навстречу самой неизвестности.

Потянулась вперед, как волна наступая на берег, в минуты полнейшего штиля. Мягко, но неотвратимо.

— Иди ко мне.

И она ощутила, как ее же бессмертное тело, отшлифованное веками, во всем совершенное, в его твердых руках вдруг превращается в магический инструмент.

Вот искусный музыкант натягивает упругие струны, вот взял в руки смычок, и уверенно первый аккорд прозвучал. Каждая клеточка женского естества в объятиях Лера отзывалась волшебными звуками. Движения рук и дорожки из поцелуев на гулких линиях и изгибах, — и волна наслаждения, шквал, целый концерт.

Музыка. Магия. Наслаждение. Поцелуи и влажные прикосновения языка, жгущих губ.

Он не хотел останавливаться, он смеялся в ответ, раз за разом ввергая ее в самый омут бездонных страстей и безудержного удовольствия. Вел по грани и твердой рукой беспощадно обрушивал Венди с самого пика и вниз, снова в дикую глубину.

Она громко стонала, кричала, смеялась и плакала. Изнемогала и снова взлетала, билась в этих жестоких руках, будто птица, впитывала шелковую нежность губ, словно губка.

И ей тоже уже было мало. Теперь уже было мало.

— Хочешь меня? — тихий шепот, словно сквозь толщу воды прозвучал где-то рядом.

— Да!

Его глаза, заслоняющие от нее целый мир. Остаются на всем этом свете лишь двое.

Дыхание, одно на двоих, единое сердцебиение.

Ди сама потянулась к губам, сама обняла его крепкую шею.

Как тогда, во всех их общих снах.

Лер молча и медленно накрыл Венди собой, вглядывась ей тревожно в глаза и безудержно в них утопая.

Доверчиво развернувшаяся она, будто птица с раскинутыми по земле крыльями.

Прелюдия — прикосновение. Горячее, сладкое. И одно лишь движение, как удар острым копьем.

Боль.

Острая боль, выворачивающая, убивающая, словно самым острием наконечника и в живот.

Запах крови.

Венди закричала, забилась от боли в руках. Ошеломительно, так внезапно, так больно!

— Тише, тише. Я рядом. Расслабься. Ветерок, просто откройся, доверься мне, птенчик, вот так.

Как и все птицы, Венди боли боялась. Не выносила всегда, убегала и не была терпеливой.

Но теперь… она вдруг явно и остро почувствовала: ему тоже больно. Словно Лер забирает ее эту боль, мягко, настойчиво, облегчающие. Рвано вздохнул он, и Ди поняла: они теперь абсолютно единое целое. Больно обоим. Но один он только знает — зачем.

Они замерли, оглушенные, ослепленные, напряженные, окаменевшие.

— Только не уходи.

Прошептала зачем-то, хотя видела мысли его. Ощущала и чувство вины, острым лезвием задевающее его чувства. И Лер понимал: ей сейчас словно воздух нужны его руки. Его прикосновения. И его поцелуй. Да, вот именно этот. Успокаивающий, нежный. Этим своим поцелуем он рассказывал самой любимой своей женщине, как долго ждал ее. Сколько лет завоевывал, идя рядом, оберегая и защищая, от тех, кто желал, и даже от тех, кто надеялся.

Ее верная тень. Ведь без тени мы сами лишь призраки.

Глубже, чувственнее, все еще нависая над Венди и не шевелясь, чудом выдержки балансируя между сдерживаемой веками сокрушительной страстью и нежностью, Лер целовал ее, руки снова будили те самые искры, что от боли погасли.

И вот уже Ди отвечала, понимая, что от одного этого он вот-вот потеряет тот самый контроль. Ощущала, что держится он уже из чистого росомашьего упрямства, ее боль забирая и так ее нежно жалея.