Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 18 – Юлианна Винсент

Я наблюдала за этим извержением, прислонившись к косяку, и чувствовала, как во мне поднимается волна горького, едкого торжества.

— Интересный вопрос, — сказала я спокойно, перекрывая его яростное бормотание. — А ты-то сам чем думал, отбирая именно этих кукол? Судя по всему, ровно тем же, чем когда на мне женился. То есть примерно ничем!

Он замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену. Медленно, с трудом повернул ко мне голову. В его глазах бушевала уже не просто ярость — там кипела буря из гнева, стыда и ослепляющего прозрения.

— Когда я женился на тебе, я выполнял долг перед твоим отцом! — рявкнул он, но в этом реве слышалась надтреснутая, отчаянная нота.

— Долг — плохой советчик в выборе жены, — парировала я, не моргнув глазом. — Договорной брак — это лотерея, где выигрыш случается реже, чем удар молнии в ясный день.

— Иногда бывают ситуации, когда ты не можешь позволить себе выбирать, — он снова заходил, возмущенно проводя рукой по лицу. — Но сейчас-то я могу! А выбирать не из чего! Совершенно не из чего! Одни пустышки!

Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Я оттолкнулась от стены и сделала пару шагов к нему, глядя прямо в его злые, по-звериному усталые глаза.

— Подожди, — тихо, но четко перебила я его. — Прежде чем искать, нужно знать, что ищешь. Ответь мне честно, Рикард… А ты сам-то понимаешь, какая жена тебе на самом деле нужна?

Рикард

Вопрос Галии повис в воздухе кабинета, словно отравленный клинок, замерший в сантиметре от горла.

“Какая жена тебе на самом деле нужна?”

Ярость, которая еще секунду назад кипела во мне бешеным ключом, схлынула, оставив после себя ледяную, звенящую пустоту.

Я смотрел на эту женщину — на свою жену — и не видел в ее глазах ни привычного страха, ни покорности. Видел только вызов и какое-то едкое, всеобъемлющее любопытство. Как будто она проводит над нами всеми жестокий, но справедливый эксперимент.

— Оставь меня, — выдохнул я, наконец, и голос прозвучал хрипло, чуждо даже для моих собственных ушей. — Мне нужно… обдумать дальнейшие шаги.

Она не стала упрашивать или спорить. Просто кивнула, развернулась и вышла, закрыв дверь с почти неслышным щелчком. И этот щелчок отозвался во мне унизительно громким эхом. Я остался один в тишине, которая внезапно стала невыносимой.

“Что с ней произошло?” — в очередной раз задался я этим вопросом, который грыз меня уже несколько дней, с той самой минуты, как она огрызнулась мне тогда в спальне.

Это была не та Галия, которую я знал. Совсем не та. Та была тенью, призраком, который боялся собственного дыхания.

Эта… Эта была штормом, облаченным в женские одежды. Она действовала четко, уверенно. В ней не было и капли прежнего занудства, которое меня так раздражало.

Сейчас меня раздражало другое — она тыкала меня носом в мои же ошибки и, казалось, даже получала от этого удовольствие.

Я подошел к окну, упираясь ладонями в холодный камень подоконника, и попытался вспомнить ту Галию, на которой женился.

Годы совместной жизни превратились в серую, безликую полосу. Она всегда была где-то на периферии: тихий шорох платья в коридоре, опущенный взгляд за обеденным столом, холодное место в постели. Я пытался говорить с ней в первые годы.

Пытался ли? Да. Говорил о долге, об ответственности, о том, какой должна быть хозяйка Хельгарда. Она в ответ молчала и ее молчание со временем стало раздражать больше любой дерзости.