Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 17 – Юлианна Винсент

Лишь бурчание, гримасы и ядовитые взгляды, злобно зыркающие в сторону ничего не выражающих слуг. Рикард наблюдал за этим карнавалом брезгливости, и только резкая складка меж его бровей выдавала нарастающее внутри бульканье глухого, беспощадного разочарования.

Когда, наконец, эта пытка едой закончилась, и все, расстроенные и злые, вывалились в сад — глотнуть воздуха, будто он мог смыть вкусовое унижение,— финальный акт уже ждал своего часа.

Неподалеку, на лужайке, резвилась орава детей — отпрысков конюхов, кузнецов, прачек. Их смех был громким, нестройным и абсолютно естественным.

Для раздраженных, заведенных как пружины, девиц он стал последней каплей.

И тут случилось неизбежное и, конечно же, четко спланированное мной.

Кривой, но сильный удар ногой одного из мальчишек отправил самодельный кожаный мяч в неуклюжий полет. Он прочертил в воздухе дугу и приземлился прямиком на шелковое, нежно-лиловое платье самой жеманной из кандидаток, по имени Мадлен, оставив на нем влажный, темный отпечаток.

Наступила секунда выжидательной тишины. А потом раздался не крик, а визг. Высокий, пронзительный, раздирающий барабанные перепонки.

— А-а-а-а! Мое платье! Вы посмотрите! — девушка прыгала на месте, тряся испачканным подолом, ее лицо исказилось маской абсолютной трагедии. — Эти… эти грязные отродья! Уберите их! Немедленно! Они все портят! Они орут! Как можно здесь отдыхать?!

Ее истерика стала сигналом. Другие тут же подхватили, как стая взволнованных сорок.

— Да, совершенно невозможно! Такой шум!

— Уведите этих детей! Это же черт знает что!

— Они мешают беседовать! Это неуважение!

Никто не подошел к перепуганному, замершему мальчишке. Никто не попытался унять рыдающую девицу. Только холодное, высокомерное раздражение, выплеснувшееся наружу во всей своей неприглядной наготе.

И тогда встал Рикард. Он поднялся не спеша, и этот медленный подъем был страшнее любой стремительной атаки. Все звуки разом смолкли.

— Эти дети, — произнес он голосом, от которого похолодел даже воздух, — здесь живут. Их отцы и матери служат Хельгарду. Они имеют полное право играть на этой земле. А если кому-то из вас их присутствие, их смех или их игра причиняют такие неудобства… — он сделал паузу, давая каждому слову врезаться в сознание, — то ворота открыты. Я никого здесь насильно не держу.

С этими словами он резко развернулся и тяжелыми, гулкими шагами направился к замку. Проходя мимо меня, бросил, даже не повернув головы:

— Со мной. Сейчас же.

В кабинете маска окончательно упала. Едва дверь захлопнулась, он взорвался. Рычал, низко и бешено, расхаживая по комнате, как огромный дракон, которого поймали в сеть.

“Он и есть дракон!” — отозвался где-то в голове внутренний голос, вытаскивая из моей памяти вчерашние вертикальные зрачки и из памяти Галии мысли о том, что не должен дракон жить с человеческой женщиной.

Эти мысли оказались настолько неожиданными, что я даже на мгновение зависла, пытаясь уложить их у себя в голове. От чего и пропустила начало гневной тирады.

— …ни одна! Ты слышишь?! Ни одна, черт возьми! — его кулак обрушился на стол, заставив подпрыгнуть тяжелые чернильницы. — Истерика! Брезгливость! Нытье! Ни тени достоинства, ни грамма терпения! Что это за поколение?! Чем думали их отцы, отправляя сюда этих пустоголовых, изнеженных кукол?!