Книга Сказание о Сы Мин. Книга 1, страница 121 – Цзюлу Фэйсян

У местной, которая теперь сама валялась на земле, не было сил подняться. Она уткнулась лицом в траву и жалобно взвыла:

— Я ничего не могу поделать… Я давно ничего не ела. Мой отец умер от болезни. Мать дома вот-вот скончается от голода. Мой муж снова заболел. Я ничего не могу поделать, ничего не могу поделать…

Эр Шэн была потрясена услышанным.

— Вы… хотели убить этого ребенка, чтобы съесть его? Вы… – Ее осенило. – Вы с той женщиной обменялись детьми, чтобы съесть их?

Женщина закрыла лицо руками и горько заплакала.

— Он, как-никак, моя плоть и кровь… я не могла этого вынести. Нам приходится меняться детьми, чтобы съесть их^[67].

Лицо Чан Юаня было чернее тучи, а Эр Шэн побледнела. Передав малыша в руки мужа, она погналась следом за ушедшей женщиной, их же собеседница так и лежала на земле, тихонько всхлипывая. Чан Юань спросил:

— Почему вы не покинете это место? Почему бы вам не найти иной путь?

— Городские ворота были закрыты еще до того, как болезнь разошлась. Никому нельзя выйти. Не было ни зерна, ни лекарств, столько народу погибло… – Вспоминая недавнее, женщина заплакала еще горше. – Слышала, на Оленьей горе, что на окраине города, есть лекарство от этой болезни. Если сможем достать его, все будут спасены. Но… но этот мерзкий начальник стражи городских ворот испугался, что болезнь перекинется на другие города, что в будущем он попадет под расследование властей… Он никого не выпускает, здесь все равно что тюрьма. Даже если не заболеем, мы умрем от голода!

Чан Юань долго не отвечал. Уложив ребенка рядом с женщиной, он сказал ей:

— Позаботься о нем. Приходи сюда сегодня вечером за лекарствами и зерном.

Глядя на удаляющуюся спину мужчины, та погрузилась в раздумья, а после снова посмотрела на плачущего малыша. Она подумала: может быть, ее брата уже съели, а может, этот человек просто лжец. Как он мог выйти, когда городские ворота закрыты? Ее муж и мать были на краю гибели. Она обменяла брата на этого ребенка, значит, должна убить его и съесть…

Она подобрала и подняла над собой камень, рука ее дрожала. Чан Юань знал, что та собирается сделать, но не замедлил своего шага.

Ребенок продолжал плакать, рука девушки так и зависла в воздухе. Наконец, она отбросила булыжник, взяла малыша на руки и прижала его лицо к своему, рыдая вместе с ним.

Чан Юань подумал, что хотя люди порой хрупки, порой низменны, а порой бесстыдны и смешны, иногда, как сейчас, они восхищают его красотой своей души.

Когда он нашел Эр Шэн, та стояла перед четырьмя истощенными и болезненными людьми, наставляя их:

— Сегодня вечером я принесу вам лекарства и еду. Вы должны заботиться о том малыше! Даже не думайте его есть! – В конце она добавила: – Если съедите, я, когда принесу еду, проглочу ее прямо перед вами или вообще сожгу. Короче говоря, ничего вам не дам!

На страшную угрозу дракон усмехнулся про себя.

Успокоив людей, Эр Шэн обернулась и увидела Чан Юаня, что ожидал ее позади. Они некоторое время смотрели друг на друга, и девушка лукаво улыбнулась:

— Чан Юань, я хочу сделать кое-какую пакость.

— Как раз думал о том же, – кивнул он.

— Я узнала, что все запасы продовольствия и лекарственных трав находятся на Оленьей горе. – Она призадумалась. – Похоже, начальник стражи тоже прячется там. Как по мне, так это форменное свинство. Наставник однажды сказал мне, что, когда вступаешь в школу Затерянной горы, то становишься ее учеником, значит, вам теперь вместе жить и вместе умирать. Я считаю, что такими же твердыми принципами должен обладать и начальник стражи, которого кормит народ. Почему бы нам его не вернуть сюда, а Чан Юань?