Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 2»
|
И что с этим всем теперь делать? * * * Зина, провожая их в спальню, полушутя рассказывает: — Хуже нет, чем деятельные мужчины, прикованные к кровати. Как только им становится хоть чуточку легче, так начинается брюзжание. — Григорию Сергеевичу стало легче? — тут же спрашивает Архаров. — Ну разумеется, — отвечает она с великолепной уверенностью. По мнению Анны, Прохоров по-прежнему слишком слаб и слишком бледен, чтобы брюзжать по-настоящему, но, по крайней мере, он им улыбается и разговаривает уже не так бессвязно, как накануне. — Ну рассказывайте! — требует он нетерпеливо. — Саш, кого ставишь вместо меня? — Никого, — Архаров уже не тот измученный человек, каким выглядел в пар-экипаже, он ловко нацепляет на себя знакомую невозмутимую маску. — А что, Григорий Сергеевич, вы решили окончательно развалиться? Я надеялся, что вы вот-вот вернетесь в строй. Прохоров только кривится, досадливо и уныло. — Не подначивайте его, — сердито шипит Зина. — Можно подумать, на вашей службе свет клином сошелся! Поди, не переведутся душегубы на Руси… — Что там по Вересковой? — перебивает ее больной нетерпеливо. Кажется, будто ему и шевелиться трудно, но неугомонная сыщицкая душа жаждет расследований даже в таком состоянии. Они с Архаровым сумасшедшие, признает Анна, монотонно повторяя всë, что им с Медниковым удалось выяснить. Прохоров то дремлет, то слушает, но всë же находит в себе силы на вялую радость, которая то и дело сминается отдышкой: — Ай да актриска… Ограбила Ванечку? Вот мерзавчик обомлел… А горничную-врунью прихватили уже? — Я распорядился, — успокаивает его Архаров, и видно, как тяжело ему видеть Прохорова в таком удручающем состоянии. У Зины заканчивается терпение, и она всë-таки выставляет их вон. В тесной прихожей Анна скороговоркой рассказывает ей про Голубевых. — Батюшки! — всплескивает руками подруга. — Неужто и правда выпустят? А о деньгах не жалей, Анечка, они ить вон на на какое благо сгодились… — Да я и не жалею… — И правильно! Вот увидишь, я заберу сюда швейную машинку и начну свое дело. Да мы к весне разбогатеем с тобой! — К весне мне снова будет негде жить, — вздыхает Анна. Но она огорчена вовсе не из-за возможного переезда, а от того, что привычный уклад, который она так полюбила, разрушен. Без Зины, без Голубева одиночество поглотит ее с головой — не выплыть. — Даже не думай, — Зина крепко стискивает ее в объятиях, — ко мне переедешь! — То есть к Григорию Сергеевичу? Вот он обрадуется! — Я тебя всë равно одну не оставлю, — обещает Зина. — Но это пока всë глупости. Вы, главное, Ваську верните Виктору Степановичу… А там уж что будет. — Что будет, — соглашается Анна и всë медлит, не желая покидать горячих, уютных объятий. И всë-таки им с Архаровым приходится выйти в зиму, в почти ночь. Он отвозит ее домой, и в двойном грустном молчании столько всего, что лучше даже не вглядываться в эту темень. * * * Утром всë выглядит иначе: ярко сияет солнце, голова ясная после доброго сна, а на завтрак Голубев покупает им вкуснейшие ватрушки. Даже филер Василий кажется веселее обычного — по крайней мере, он изображает нечто, отдаленно похожее на улыбку, когда Анна предлагает ему леденец в качестве взятки. В мастерской она достает истинномер, попутно приглядывая за тем, как Петя разбирает телеграфный аппарат, убивший разрядом тока своего владельца. Субботние уроки у Мельникова наконец-то пригождаются, и Анна вываливает на молодого механика почти всë, что знает об электричестве. |