Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 2»
|
Горничная уже на грани обморока. Она замирает, боясь пошевелиться, будто ремни и манжеты вот-вот покусают ее. — А что-о, — жалостливо тянет она, — коли вы в полиции служите, так можно глумиться над несчастными девушками? Мало того что я ночь в застенках провела, как распоследняя мадамка… Медников прерывисто вздыхает и всë же начинает допрос. Он просит назвать имя, спрашивает, сколько лет Настя служит у Вересковой, задает еще какие-то вопросы. Анна тихо сидит в уголке и панически прислушивается к разговору. Сейчас ей нужно не ошибиться, а в людях ошибиться как раз легче всего. — Итак, — Медников листает папку с делом, хотя наверняка знает его наизусть, — вернемся в Кисловодск. — Да что он вам сдался-то! — Вы утверждаете, что Верескова безответно влюбилась в некоего красивого господина, имени которого вы не помните? Настя судорожно стискивает руки, косится на манжеты на запястьях и тихо лепечет: — Кажись, так всë и было… Анна тут же нажимает пищалку и изо всех сил надеется, что Уваров им не солгал. Хороша она будет, если доведет невинную девицу до припадка! Страшно представить, куда Архаров сошлет провинившуюся поднадзорную. Со своими подчиненными он не больно-то церемонится, вот и поедет Анна вслед за Лыковым в Саратов… И хорошо, коли вообще не в Сибирь. Глава 30 От пищания истинномера горничная дергается, будто ее ударили, крупные слезы выступают у нее на глазах. Бедный Медников дергается тоже и косится на Анну с нескрываемой маетой на лице. — Ну, может, Аглая Филипповна так и не расположилась к этому господину… — Вы и правда не помните его имени? — тут же спрашивает Медников. Настя мотает головой — возможно, она надеется, что без слов прибор ее не прочтет. Анна снова нажимает пищалку — и снова почти наугад. Она просто слепо надеется, что девица знает больше, чем говорит. Кажется, желание найти Раевского совершенно срывает резьбу. — Матвей Павлович Рахмин, — шепчет горничная понуро. Медников взирает на нее с искренним возмущением, как будто и вправду ожидал, что все свидетели обязаны говорить полиции одну только правду. — И почему вы раньше об этом не сказали? — спрашивает он негодующе. — Потому что мне его жалко было, — всхлипывает Настя. — Аглая Филипповна дурно с ним обошлась… Слышали бы вы, как она потешалась над кавалером, обзывала потрепанным ловеласом, а перед самым отъездом и вовсе обворовала! Божечки, у меня едва ноги не отнялись, когда она мне всë это вывалила — мол, избавься, Настенька, от сего мусора… — Что именно ваша хозяйка украла у Рахмина? — Там было полторы тысячи целковых, и документы на несколько фамилий, и еще камень какой-то… — И вас не смутило, что у приличного кавалера фальшивые паспорта? — Ах, знали бы вы, какая сложная у Матвея Павловича жизнь! — пылко возражает горничная. — Ему пришлось бежать из Петербурга буквально без всего! Он… — она пугливо наклоняется вперед и едва слышно шепчет: — Он незаконнорожденный сын государя! — Кто? — переспрашивает Медников, поперхнувшись. — Да, да!.. Его детство прошло в роскоши, но как только законные наследники узнали о своем брате, жизнь Матвея Павловича повисла на волоске! С тех пор он вынужден жить, скрываясь и страдая… И этот камень — последняя фамильная ценность, которую удалось сохранить… А Аглая Филипповна его украла! |