Книга Усадьба госпожи Ленбрау, страница 161 – Лилия Орланд

Затем мэр заявил, что помощь нуждающимся делает нас самих лучше, и призвал помогать местному дому призрения. А также другим учреждениям.

Эти слова толпа встретила бурными аплодисментами. Возможно, кроме вырученных с аукциона денег, приют получит и другие пожертвования. Буду держать за детей кулаки.

— Я сам пожертвую сироткам двадцать золотых монет, – закончил господин Вигери. И его слова потонули в овациях.

Он долго стоял на сцене, улыбался горожанам и купался в лучах обожания.

Затем его сменила Лодина, объявившая начало благотворительного аукциона. И девочка вынесла на подушечке первую сумку.

— Изящная дамская сумочка на цепочке. Украшена бисером и живыми хризантемами, обработанными специальным составом для сохранения. Начальная цена – десять золотых монет, – сообщила Лодина. – Кто предложит больше?

— Одиннадцать монет, – неуверенно произнесла хорошо одетая барышня во втором ряду и оглянулась на женщину постарше. Видимо, мать.

Та кивнула, и девушка радостно заулыбалась. Однако радость длилась недолго.

— Двенадцать монет, – выкрикнула барышня с другой стороны и показала первой язык.

— Четырнадцать! – первая не стала оборачиваться на маменьку.

— Пятнадцать!

— Пятьдесят! – прервал их спор мощный бас из дальнего ряда.

Обе барышни сникли, не готовые продолжать торг.

Первая сумочка была продана за пятьдесят золотых монет. Вторая за шестьдесят пять. Постепенно люди увлекались и перебивали цену с всё большим азартом. Когда за очередной лот предложили сто золотых, я ушла в палатку. В голове не укладывалось, что люди, обладающие таким богатством и способные потратить сто золотых монет на какую-то сумочку, даже не попытались помочь сиротам самостоятельно.

Сюда тоже доносился гомон и отдельные выкрики, но я была отгорожена ото всех плотной тканью. По крайней мере, могла на них не смотреть.

— Госпожа Ленбрау, почему вы ушли? – полог приподнялся, и ко мне вошла Рамисса.

Её лицо сияло. Вот кого аукцион приводил в восторг.

— Глова закружилась, – пришлось солгать, поскольку правду шляпница вряд ли захотела бы услышать.

— У меня тоже голова кружится, – призналась Рамисса и с придыханием добавила: – Это ж какие деньжищи мы заработаем!

Глядя на неё, я засомневалась, что провести аукцион под руководством Лодины было такой уж хорошей идеей. Если Рамиссе, которая и прежде не знала нужды, зарабатывая на шляпах, снесло голову, что случится с госпожой Неич? Вряд ли за всё время существования приюта она распоряжалась подобной суммой.

Аукцион продлился больше трёх часов.

За последнюю сумку ожесточённо торговались две зрелые дамы, стоящие рядом. Видимо, они пришли сюда вместе. Однако у одной оказалось на несколько монет больше, чем у другой. Проигравшая вцепилась победительнице в волосы, и завязалась драка.

Полицейские громко дули в свистки, пытаясь пробиться к почтенным матронам, но их обступили плотным кольцом зеваки, споря, кто из дам победит.

Действительно, плохая была идея.

К счастью, аукцион наконец завершился. Бывших подруг растащили в разные стороны под смешки, улюлюканье и призывы продолжать.

Площадка перед сценой освобождалась медленно. Люди разбились на группы, обсуждая покупки, погоду и урожай. Однако постепенно разбредались. Кому хотелось поговорить, перемещались за столики выездного кафе, открытого на площади у фонтана на сегодняшний день.