Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 20 – Лилия Орланд

Азалии я ничего не говорила о своих страхах. После отъезда Марка она стала задумчивой, молчаливой и внушала мне опасения. От вызова врача она отказалась. И я под всякими предлогами старалась заманить её в город, намереваясь завезти к доктору. Однако госпожа Берри оказалась крепким орешком – на все предложения она отвечала отказом или отправляла меня с запиской. Пришлось смириться и надеяться, что Азалия самостоятельно справится с разочарованием.

Наконец люди были наняты, вещи собраны. Граф с нетерпением бегал вокруг лёгкой коляски, взятой в аренду вместе с кучером и лошадьми. В ней поедем только мы втроём и самые необходимые вещи. Остальное двинется на телегах вместе с прислугой.

Я ужасно волновалась. Азалия говорила, что ехать недалеко, всего с полчаса. Однако для меня это было целое путешествие. Ведь прежде я почти не выходила из дома, лишь в последнюю неделю госпожа Берри стала мне доверять относить записки с поручениями.

В доме оставалась новая экономка. Перед отъездом я завалила её советами, что и как делать, чтобы всё оставалось по-прежнему. Она терпеливо сносила всё новые наказы, не противореча, поскольку считала меня племянницей госпожи. Как и все остальные.

Ни Азалия, ни я сама никому не рассказывали тайну моего появления.

Наконец экономка не выдержала и сказала, что нам пора ехать, если хотим разместиться на новом месте до темноты. Она была права, но я ещё раз окинула взглядом стены, ставшие мне родными. Заметила, что за печью снова поселился паук, и попросила смахнуть паутину. Экономка поджала губы, а я всё-таки сделала над собой усилие и вышла из дома.

Граф первым запрыгнул в коляску. Я помогла забраться тётушке и села сама.

— Поехали, голубчик, – велела Азалия кучеру.

Он тихонько коснулся лошадей вожжами. Коляска тронулась с места, и я задержала дыхание, наполненная чувством, что моя жизнь в очередной раз меняется. Может, не так кардинально, как в прошлый, однако того тихого спокойствия, что я знала в маленьком домике госпожи Берри, больше не будет.

Весна набирала обороты, как наша коляска скорость. Мы ехали по узкой, заросшей дорожке, а по обеим сторонам зеленело море яркой сочной травы, какая бывает лишь в середине мая.

Азалия сидела, напряжённо выпрямив спину и ожидая появления усадьбы. Я тоже нервничала и наблюдала за тётушкой. И только Граф, которому позволили забраться на сиденье, с удовольствием подставлял морду встречному ветру, высунув её в окно.

Через полчаса дорога сделала крутой поворот, и я увидела огромную вывеску «Оранжереи Берри».

Сердце забухало от волнения. Я совершенно точно видела это место впервые. Однако чем больше вглядывалась, тем сильнее чувствовала узнавание. Некое внутреннее родство. Словно уже встречала этот пейзаж на картине или во сне.

Дорога вблизи усадьбы оказалась совсем запущенной. Высокая густая трава путалась в колёсах, затрудняя движение, и ехали мы со скоростью пешехода. Кучер переживал за лошадей, которые могут споткнуться о невидимую кочку или сломать ногу в кротовьей норе, и ругался себе под нос, что приходится везти нас в такое дикое место.

Тётушка Азалия его не слышала, она смотрела вперёд невидящим взглядом, и, кажется, вообще отсутствовала здесь, перенесясь на много лет назад. Я попыталась представить, каким был подъезд к усадьбе тогда, и не смогла.