Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 17 – Лилия Орланд

Марк нетерпеливо наблюдал, как я разливаю чай по чашкам, держу его несколько мгновений, а затем выливаю обратно в заварочник. Это было необходимо, чтобы прогреть чашки и слегка остудить отвар.

Однако судя по тому, как племянник барабанил пальцами по столешнице, его не интересовал правильный процесс заваривания. Терпение Марка подходило к концу.

Он отогнул лацкан сюртука, идеально сидящего на его фигуре. Я решила, что костюм шили на заказ. Наверняка какой-нибудь модный столичный портной.

Мне интересовало, что он собирается делать, поэтому я внимательно следила за ладонью красивой формы с длинными изящными пальцами. Марк Берри был хорош собой – и целиком, и по частям. Однако это не делало его менее неприятным. Напротив.

— Мне нужно успеть на шестичасовой поезд в столицу. Надеюсь, ваша воспитанница поторопится с чаем.

Я продолжала наблюдать, как пальцы вытащили из кармана жилета золотые часы на цепочке. Открыв крышку, Марк секунду любовался стрелками циферблата, а затем захлопнул, выдёргивая меня из оцепенения.

— Растяпа! – воскликнул он, почему-то глядя на мои руки, а затем отодвинулся от стола.

Я опустила взгляд.

— Мамочки, что я натворила?! – воскликнула, растерянно глядя на растекающуюся вокруг чашки лужицу зеленоватого отвара, который моментально окрасил белую скатерть.

— Не «мамочка», а беги за полотенцем! Мамочка тут не поможет!

Марк вскочил, перегнулся через стол и выхватил чайник из моих рук.

— Полотенце! Живо! – рыкнул он на меня.

Я отмерла и бросилась на кухню.

Берри отобрал у меня полотенце. Сам вытер лужу и осторожно снял скатерть.

— На, застирай, пока не впиталось, – сунул мне в руки, продолжая убирать последствия чайного потопа.

Причём выходило у него весьма ловко. Красивые ладони с длинными пальцами мастерски управлялись с полотенцем. Разделавшись с лужей, Марк разлил отвар по чашкам. Одну поставил перед госпожой Берри, вторую подвинул к себе.

Затем бросил мне мокрое полотенце, угодив точно в руки.

— И это тоже сразу простирни, – окончательно забыв о вежливом обращении, велел он, а сам уселся, взял с блюдца кекс и откусил едва ли не половину.

Неожиданно я заметила, что Азалия улыбается, глядя на племянника. Такой Марк, забывший об аристократических повадках, ей нравился.

Я решила не спорить и отправилась в прачечную. В главном Берри был прав – скатерть действительно стоит застирать, чтобы не осталось пятна. А тётушке Азалии нужно поговорить с племянником.

Замочив вещи, я позвала Графа, и мы отправились на улицу.

— Где мы с тобой остановились? – спросила я, усаживаясь обратно на пенёк.

Пёс плюхнулся на правый бок, левый подставляя мне. Я принялась водить щёткой по густой шерсти, осторожно вычёсывая колтуны, и размышлять о госте.

Он приехал и сходу начал склонять Азалию к продаже оранжерей. Речь явно шла о них. Зачем ему это? Десять лет они стояли, никому не нужные, и вдруг такая срочность. Может, появился выгодный покупатель? За оранжереи дают хорошую цену, вот Марк и решил, что лучше продать их, чем они продолжат бесцельно стоять и разрушаться.

С такой причиной я бы согласилась. Если земля заброшена, лучше найти ей нового хозяина, который станет вкладывать в неё силы и время.

Однако для госпожи Берри оранжереи были не просто забытыми теплицами, для неё они олицетворяли жизнь. Её и её семьи. Их построили её отец и возлюбленный – это память о них. Отказаться от памяти о том времени, когда была счастлива, весьма не просто. Особенно в таком преклонном возрасте.