Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 11 – Лилия Орланд

— Что было потом? – перебила я её размышления.

— Потом? – она снова вздохнула. – Потом Валентин с отцом начали строить ещё оранжереи. Апельсины раскупали как горячие пирожки. Сначала мы привозили их только на большие ярмарки. Затем стали ездить каждые выходные. Уже без Валентина, он почти перестал покидать усадьбу. Он занимался саженцами, экспериментировал, скрещивал, получая новые виды растений. Не всё удавалось. Некоторые деревья не плодоносили. Однако Валентин не унывал, он любил свои растения. Больше всего на свете.

О наших фруктах заговорили. Оранжереи стали популярны. Многие приезжали, чтобы посмотреть, как мы выращиваем экзотику, чтобы повторить наш успех. И тогда отец ввёл плату за вход. Мы начали формировать группы и водить экскурсии по оранжереям. Я и Гевин рассказывали о деревьях. Ничего важного мы не знали, поэтому не могли выдать никакой тайны.

Над въездом появилась огромная вывеска «Оранжереи Берри». Её было видно издалека. Наш городок стал популярен, его наводнили туристы.

Штат работников оранжереи расширялся. Как-то охрана поймала шпиона, который пытался вынести саженец.

Госпожа Берри усмехнулась.

— В процессе погони растение помяли. Валентин был безутешен. Он долго объяснял неудачливому воришке, что этот саженец не будет плодоносить. А значит, от него никакой пользы. На вопрос, почему тогда это растение находилось в закрытой оранжерее, где как раз и проводились эксперименты, Валентин смутился и почему-то взглянул на меня. А затем ответил, что создал красивый цветок для красивой девушки.

До этого момента я была уверена, что он меня не замечает. Однако эти слова, они меня окрылили. Месяц спустя Валентин сделал мне предложение, подарив самый прекрасный цветок из всех, что я когда-либо видела. Он сказал, что назвал цветок Азалия, в честь меня.

Госпожа Берри всхлипнула, прервав рассказ, и я подняла на неё взгляд. Лицо пожилой женщины было мокрым от слёз.

— Вот, возьмите, – я подвинула к ней стакан с водой, который она приготовила для меня.

— Спасибо, детонька, – госпожа Берри всхлипнула ещё раз.

Затем промокнула глаза платочком, вытерла лицо и почти залпом осушила стакан. Выждав с полминуты, она продолжила историю.

— Я любила своего Валю, а он любил меня. Может, самую малость меньше, чем свои оранжереи. Он взял нашу фамилию и вошёл в семью, частью которой являлся уже давно. Отец очень обрадовался, потому что Гевин уехал учиться в столицу, а после окончания университета решил обосноваться там и заниматься юриспруденцией. У него есть сын Марк. Мы давно не виделись, но иногда он присылает мне открытки.

После смерти отца мы с Валей стали ещё ближе. Ведь остались только мы двое. Детей у нас не случилось, поэтому всю любовь мы отдавали друг другу и нашим оранжереям.

Десять лет назад Вали не стало. Его деревья перестали плодоносить. А затем и вовсе иссохли. Я консультировалась с лучшими специалистами из ботанических садов, с которыми Валентин держал связь и делился наработками. Сюда приезжали, брали пробы почвы и воды. Привозили удобрения, какие-то особые минералы. Но всё было тщетно.

Все растения засохли. Даже азалия, которая росла в горшке на подоконнике нашей спальни. Оранжереи опустели. Я распустила работников. Поток туристов иссяк. И об оранжереях все забыли.