Книга Помощница антиквара, страница 49 – Амари Санд

Я поспешила прочь из сквера, чувствуя, как за спиной захлопывается еще одна ловушка.

Лавка встретила меня привычным запахом пыли и старого дерева. Туров стоял у прилавка, скрестив руки на груди, и дожидался меня. На его бледном лице лихорадочным огнем горели глаза. На прилавке стояла та самая фарфоровая пастушка, которую я восстановила вчера вечером.

— Вернулась, наконец, — буркнул он, не сводя взгляда с фигурки. — Подойди сюда, племянница. Посмотри мне в глаза и скажи правду.

Я приблизилась, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Статуэтка выглядела слишком идеально для предмета, который вчера был грудой осколков.

— О чем вы, дядя? — изобразила искреннее недоумение.

— Не прикидывайся! — Туров схватил статуэтку и поднес ее к моему лицу. — Я десять лет занимаюсь антиквариатом и превосходно знаю, как выглядит склейка. Мне известно, как ложится лучший в империи клей, какие следы оставляет самая тонкая кисть. А здесь нет ничего!

— Может, она не пострадала так сильно? — предположила я дрогнувшим голосом, мысленно ругая себя за неосторожность.

— Врешь! — прошипел старик. — Я сам видел черепки. Ты восстановила ее целиком. Структура материала изменена, края сошлись так, будто их никогда и не разделяли. Такое под силу только сильному магу, владеющему витрамагией или чем-то покрепче.

Я молчала, не зная, что ответить. Любое оправдание сейчас звучало бы как признание вины.

— Как ты это сделала? — Туров поставил фигурку обратно на прилавок, и его голос внезапно стал тихим, почти просящим. — Я не дурак, Александра. Я видел, как ты читаешь свитки, как на равных держишься с Клеймором. Такая смелость не каждому мужчине под силу. А манеры? Такое поведение позволяют себя только аристократы. Привычка смотреть в глаза собеседнику впитывается с молоком матери. Провинциалки так себя не ведут.

— Я просто… Меня вырастил отец. Я часто присутствовала на деловых встречах и прочих разговорах. Мне прекрасно известно, как вести переговоры и общаться с мужчинами. Отец учил не давать никому спуску. А с этой пастушкой я ничего не делала, — уперлась на своем.

Старик горько усмехнулся и покачал головой. В его взгляде больше не таилось злости. Он светился глубокой, застарелой печалью человека, который слишком долго хранил чужие секреты. Он провел узловатым пальцем по фарфоровой ручке пастушки, и я увидела, как дрогнула его рука.

— Не делала, значит? — повторил он, глядя куда-то сквозь меня. — Ты редкая птица, Александра. И очень опасная. Не только для себя, но и для всех, кто рядом. Клеймор не просто так за тобой охотится.

— О чем вы говорите, дядя? — я насторожилась, чувствуя, что Туров знает гораздо больше, чем хочет показать.

— О том, что в этой лавке не место таким талантам, — он резко выпрямился, и в его осанке проступило нечто величественное, совершенно не вяжущееся с образом старого хрыча. — Но раз уж ты живешь здесь, придется тебе учиться скрывать свои следы лучше. Иначе следующее «чудо» станет для нас последним.

Я смотрела на него, ошеломленная этим внезапным превращением. Туров будто видел меня насквозь.

— Иди работай, — буркнул он, возвращаясь к привычной ворчливой манере. — завалы из черепков сами себя не разберут.

— Иду, — копируя ворчливую манеру дяди, ответила я, — переоденусь только.