Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 9 – Амари Санд

— Даже вашей матери? — прошептала я.

Ридгар не ответил. Он резко развернул меня в пируэте, и я увидела Агнетту. Она сидела на своем месте, прямая, как жердь, и наблюдала за нами.

Музыка оборвалась. Ридгар замер, тяжело дыша, и я почувствовала, как колотится его сердце под бархатом камзола. Или это было мое сердце? Мы стояли слишком близко. Слишком интимно. Между нами искрило напряжение такой силы, что, казалось, воздух вот-вот воспламенится.

— Пора, — хрипло произнес он, не отпуская меня.

— Куда? — пискнула я, хотя прекрасно знала ответ.

— На брачное ложе, дорогая жена.

Меня обдало жаром, а потом ледяным холодом. Нет. Только не это. Я не готова. Я не могу лечь в постель с незнакомцем, даже если этот незнакомец — мой муж, и он чертовски красив.

Это мое тело! Пусть и чужое, но сейчас оно мое!

Гости одобрительно загудели, засвистели. Кто-то начал бить кубками по столу, скандируя: «Наследника! Наследника!».

Ридгар подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Я охнула, инстинктивно обхватив его за шею.

— Пустите! Я сама могу идти!

— Традиция, — коротко бросил он и зашагал к двери.

Путь по коридорам замка показался мне восхождением на эшафот. Каменные стены давили, тени от факелов плясали зловещий танец, а каждый шаг барона приближал неизбежное. Я лихорадочно соображала.

Что делать? Симулировать обморок? Уже было. Истерика? Он просто свяжет меня. Сказать правду, что я не Тесса? Тогда точно сожгут как ведьму.

Мы вошли в покои. Огромная комната, утопающая в роскоши. Ковры, гобелены, камин, в котором ревело пламя. И кровать. Гигантское ложе под балдахином, застеленное белоснежными простынями.

Ридгар опустил меня на ноги посреди комнаты.

— У тебя есть полчаса, — сказал он, направляясь к смежной двери. — Приведи себя в порядок. Служанки помогут.

Он вышел, и в спальню тут же юркнули две девушки. Одна — молоденькая, испуганная, с большими глазами. Вторая — пожилая, с поджатыми губами, явно из свиты Ильзы.

— Повернитесь, миледи, — буркнула старшая, дергая шнуровку на моем платье.

Они раздевали меня быстро, деловито, словно ощипывали курицу перед супом. Тяжелое платье упало на пол, за ним нижние юбки, корсет. Я осталась в одной тонкой сорочке, чувствуя себя голой и беззащитной.

— Достаточно! Уходите! — приказала я, обхватив себя руками за плечи.

— Но мы должны расчесать волосы и… — начала было старшая.

— Вон! — рявкнула, вкладывая в этот крик все свое напряжение.

Они исчезли, и я осталась одна. Тишина давила на уши. Я метнулась к окну — пропасть и море внизу. Без вариантов.

Дверь? Заперта снаружи, я слышала щелчок, когда выходили служанки. Взгляд заметался по комнате в поисках хоть чего-то, что могло бы послужить оружием или защитой.

Ваза? Тяжелая. Кочерга у камина? Слишком агрессивно, он просто отберет. Я посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с огромными испуганными глазами, в полупрозрачной сорочке, сквозь которую просвечивало голое тело.

Взгляд упал на плечо. Повязка, которую наложили перед пиром, слегка пропиталась кровью. Рана ныла. И тут меня осенило.

Болезнь. Немощь. Мужчины, особенно такие, как он, не любят возиться с больными и страдающими женщинами. Им нужна страсть или покорность, а не стоны от боли и запах лекарств. Я должна стать самой непривлекательной, самой проблемной женой в мире.