Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 72 – Амари Санд

— Слова можно подделать. Или заставить написать под угрозой.

— Почему ты так защищаешь ее? — он посмотрел на меня с искренним недоумением. — Ты не знала ее. Ты ревнуешь к ней, я же вижу. Так почему ты пытаешься обелить ее память?

— Потому что я женщина, — шагнула к нему, чувствуя, как сжимается сердце от боли и осознания, сколько этому сильному мужчине пришлось пережить. — И я знаю, как любят женщины. Если Мариса смотрела на тебя так, как рассказывал Берт… Она не могла сбежать. Золото — лишь предлог, чтобы ты возненавидел ее и не искал. Чтобы ты поверил в предательство и закрыл свое сердце навсегда.

Ридгар опустился на край кровати, словно ноги перестали его держать. Он закрыл лицо ладонями, и плечи его дрогнули.

— Если ты права… — его голос звучал глухо, из-под ладоней. — Если она не предавала… То я жил во тьме двадцать лет. Я ненавидел ту, что, возможно, погибла из-за меня. Я позволил себе стать циником, чудовищем, которым пугают детей. Я решил, что все женщины — лживые твари, которым нужны только деньги.

Он отнял руки от лица и посмотрел на меня. В его взгляде отразилось столько муки, что мне захотелось выть.

— Мариса была для меня светом, — признался он. — Первым и единственным в моей жизни. Когда она исчезла… Я умер вместе с ней. Осталась только оболочка. Барон, который должен продолжать род. Я женился, потому что должен. Я не любил их, Тесса. Ни одну из них. Я был холоден и жесток своим равнодушием. Может быть, поэтому они умирали? Может, это мое безразличие убивало их?

— Нет, — я подошла и села рядом, накрыв его руку своей. — Их убивал не твой холод. Их убивал кто-то вполне осязаемый.

Он перевернул ладонь, переплетая наши пальцы. Сжал так крепко, что стало больно, но я не отстранилась. Ему требовался якорь. Ему нужно было знать, что он не падает в бездну в одиночку.

— Я никому не верил, — прошептал он, глядя на наши сцепленные руки. — Я построил стены, рвы, возвел бастионы. Я поклялся, что больше никто не подберется ко мне так близко, чтобы ударить в спину. А потом появилась ты…

Он поднял глаза, и я утонула в их темной глубине. Там, на дне, рождалось что-то новое. Страшное и прекрасное одновременно.

— Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, — продолжил он, и в голосе появились бархатные нотки. — С твоими странными словечками, с твоей дерзостью, с твоим невозможным даром. Ты спасла мне жизнь, хотя должна была ненавидеть. Ты перевернула замок вверх дном, поставила на место мою мать, заставила слуг уважать себя… И ты заставила меня чувствовать.

— Ридгар…

— Молчи, — он потянулся свободной рукой и нежно коснулся моей щеки. — Дай мне сказать. Я боюсь, Тесса. Я боюсь до ужаса. Потому что смотрю на тебя и понимаю, что мои стены рушатся. Я начинаю влюбляться в тебя, моя невыносимая жена. Я думаю о тебе каждую минуту. Хочу тебя так, что это причиняет физическую боль. И от этого мне страшно, потому что каждый, кого я любил, погибал.

У меня перехватило дыхание. Это было признание. Искреннее, болезненное, лишенное всякой шелухи. Он снял броню и положил передо мной свое сердце — израненное, но живое.

— Мы справимся, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы разберемся во всем. Вместе. Я не собираюсь умирать, Ридгар. Я слишком упрямая для этого.