Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 47 – Амари Санд

— Дышит, госпожа! — прохрипел мужик, весь черный от угольной пыли. — Обвал… Он держал крепь, пока остальные выбирались. Камень пошел… Мы думали — все.

— Ридгар! Сынок! — пронзительный визг ударил по ушам.

Агнетта вылетела на крыльцо, увидела сына в телеге, закатила глаза и картинно осела на руки подбежавшей Ильзы.

— Воды! Баронессе дурно! — заголосила экономка.

Паника накрыла двор ледяной волной. Люди заметались, не зная, кого спасать — хозяина или его мать.

Во мне что-то щелкнуло. Страх, липкий и холодный, сдавил горло. Если он умрет… Если он умрет, герцог казнит меня завтра же. Моя жизнь полностью зависела от Ридгара. Но за этим эгоистичным страхом поднялось другое чувство. Ярость. Ярость на смерть, которая посмела посягнуть на то, что я только начала считать своим.

— А ну заткнулись все! — мой голос, усиленный адреналином, перекрыл бабий вой. — Тихо!

Двор замер.

— Берт! — я нашла взглядом камердинера. Он стоял бледный, оторопевший. — Бери людей. Четверых. Самых крепких. Несите Ридгара в дом. Осторожно! Если тряхнете — лично головы поотрываю.

— В его покои? — спросил Берт, мгновенно собираясь.

— В мои! — рявкнула Агнетта, внезапно очнувшись «обморока». Она сидела на ступенях, растрепанная, и тянула руки к телеге. — Несите его ко мне! Я мать! Я буду ухаживать!

Я шагнула к телеге, вставая между ней и Ридгаром.

— Нет, — твердо сказала я. — Несите в наши покои. Они ближе и там широкая кровать, больше света и воздуха.

— Ты не имеешь права! — взвизгнула свекровь, пытаясь встать, но ноги ее плохо слушались. — Ты убьешь его!

— Нет! Я его спасу, — отрезала, даже не глядя на нее. — Лотти! Беги на кухню. Кипятите воду. Много воды! Доставайте заготовки. Несите самые крепкие настойки, что есть в погребе. Живо! Остальных раненых разместить в подготовленных комнатах. Раны промыть, напоить, покормить, если нужно.

Я повернулась к конюху, тому самому, что жаловался на ось.

— Ты! Бери лучшую лошадь из тех, что привел Ридгар. Скачи в город. Найди лекаря. Не нашего коновала, а магистра! Самого дорогого, самого лучшего. Плачу любым золотом. Если привезешь его через час — озолочу. Если опоздаешь — повешу.

Парень кивнул, и в его глазах я увидела решимость. Он понял. Сейчас не время для оправданий.

Берт и стражники осторожно подняли Ридгара. Он глухо застонал, и этот звук полоснул меня по сердцу острее ножа. На телеге осталось огромное кровавое пятно.

— Вперед, — скомандовала я, подхватывая подол платья. — Не останавливаться.

Мы двинулись в замок. Я шла рядом с носилками, держа Ридгара за руку. Его ладонь, обычно горячая и сухая, сейчас была ледяной и влажной. Мои пальцы переплелись с его, сжимая их до боли. Я передавала ему свою волю, свое упрямство, свою злость.

«Ты не умрешь, — твердила про себя, как мантру. — Ты не посмеешь умереть и оставить меня одну в этом серпентарии. Ты слышишь меня, Ридгар Териньяк? Я запрещаю тебе умирать!»

Мы внесли его в спальню. Тот самый запах сандала и кожи, который вчера сводил меня с ума, теперь смешался с запахом крови и смерти. Слуги суетились, расстилая белье. Я действовала на автомате.

— Ножницы, — потребовала я, когда его уложили.

Берт протянул кинжал. Я, не дрогнув, разрезала дорогой камзол, пропитанный кровью. Ткань разошлась, открывая страшную рану на боку. Рваные края, через которые виднелись кости…