Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 45 – Амари Санд

— Значит, верхом, — отрезала я, распахивая глаза. — Седлайте лошадь.

— Не могу, миледи! — парень чуть не плакал. — Лошади старые, не выдержат поездку. И не подкованы совсем. Госпожа Ильза распорядилась не покупать новые, потому что животные в стойлах стоят, копыта не стирают.

Я медленно сцедила воздух сквозь стиснутые зубы и посмотрела на свои руки. Они дрожали от клокочущего бешенства.

Поездка отменялась. Пока Ридгар не вернется с нормальными лошадьми из шахт, я прикована к этой скале.

— Хорошо, — я резко развернулась, звякнув ключами на поясе. — Раз я не могу уехать, то займусь тем, что происходит здесь. Собрать всех! — рявкнула, что есть сил. — Всех слуг, от кухарки до поломойки. В главный холл. Живо!

Следующие три часа превратились в административный ад. Я устроила штаб прямо в холле, расположившись за массивным столом, который приказала вытащить из кабинета.

Я вызывала их по одному. Люди подходили, трясясь от страха, ожидая кнута или увольнения.

— Имя? Обязанности?

— Грета, миледи… Прачка, — назвала себя женщина с красными, распухшими от ледяной воды руками.

— Чем стираете белье?

— Щелоком, миледи. И песком.

— Песок? — я подняла бровь. — Для тонкого белья?

— Мыла не выдают, — едва слышно прошептала она. — Ильза говорит, песок лучше оттирает.

Я скрипнула зубами. Песок. Ага, как же! Он нужен для того, чтобы простыни и рубашки быстрее изнашивались. Гениальная схема. Примитивная, наглая и гениальная.

— С сегодняшнего дня мыло будет, — сделала пометку в книге, чувствуя, как перо рвет бумагу. — Следующий!

Я выяснила, что повара готовят из продуктов второй свежести, потому что «первая идет на продажу в город» (якобы от имени барона). Что трубочиста не вызывали год, и камины дымят не из-за ветра, а из-за сажи. Что мебель в гостевых комнатах держится на честном слове и ржавых гвоздях.

Ильза стояла в стороне, прижавшись к колонне. Надо же, как быстро ее выпустили из темницы, куда накануне отправил ее мой муж! Надменное лицо бывшей экономки напоминало маску из серой глины. Она понимала: каждое слово этих людей — гвоздь в крышку ее гроба.

— Ильза, — я захлопнула гроссбух. Глухой звук эхом разлетелся под сводами. — Подойдите.

Она отделилась от колонны, семеня мелкими шажками. В ее глазах плескалась ненависть, смешанная с животным ужасом.

— Миледи?

— Я просмотрела записи. И я поговорила с людьми, — я встала, опираясь ладонями о столешницу. — Вы не просто воровка. Вы вредительница. Ваше управление превратило замок в руины.

— Я старалась ради блага милорда… — начала она привычную песню.

— Молчать! — рявкнула я так, что вздрогнули даже стражники у дверей. — Блага⁈ Вы экономили на подковах, рискуя жизнью всадников. Вы травили слуг гнилью. Вы разрушали этот дом камень за камнем. Вам самое место в тюрьме, или на плахе! Но это слишком жирно, сидеть без дела, когда другие будут исправлять то, что вы натворили.

— Вы не можете! — взвизгнула она. — Я дворянка! Я…

— Конечно! Слишком жирно прохлаждаться в тюрьме, когда другие будут исправлять то, что вы натворили. Вы отправитесь на скотный двор, — я улыбнулась, и Лотти, стоявшая за моим плечом, испуганно ойкнула. — Свиньям все равно, дворянка вы или нет. Будете чистить навоз. Может, тогда поймете цену чистоты.

— Это возмутительно! — голос Агнетты прорезал тишину, как удар хлыста.