Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 49 – Амари Санд

Он рухнул обратно на подушки, тяжело, прерывисто дыша. Пот градом катился по вискам, смешиваясь с грязью.

— Прости, — прошептала я, снова макая чистую ткань в кипяток. — Так надо. Иначе начнется заражение. А не могу этого допустить.

Я начала чистить рану. Медленно. Методично. Вымывая каждую песчинку, каждое волоконце ткани. Страх исчез. Осталась только холодная, кристальная ясность. Задача — решение. Грязь — убрать. Кровь — остановить. Ткани — соединить.

Но края раны расходились. Слишком рваные, чтобы просто стянуть их повязкой. Нужно было что-то еще. Что-то, что заставит клетки делиться быстрее, что запустит регенерацию.

Я потянулась к баночке с мазью, которую притащила Лотти. Жирная, вонючая субстанция на основе гусиного жира и каких-то трав. Местный лекарь, тот самый коновал, которого я выгнала, клялся, что это лучшее средство.

Я зачерпнула мазь пальцами. Она была холодной и инертной. Просто жир. Просто смазка.

«Этого мало», — билась мысль в голове. — «Этого чертовски мало. Мне нужен антибиотик. Мне нужен стимулятор роста. Мне нужно чудо».

Я закрыла глаза, держа руку с мазью над раной. Внутри, где-то в солнечном сплетении, туго натянулась струна. Та самая, что дрожала, когда я разоблачала Ильзу, когда меняла состав воды в стакане. Дар Тессы. Заблокированный герцогом Вольмаром.

Я не знала формул. Не знала заклинаний этого мира. Но в прошлом я изучала химию. Понимала, как действуют лекарства и чем опасны подобные травмы.

— Пусть это поможет, — прошептала я, концентрируясь на желании. Не на словах — на намерении. — Пусть станет лекарством. Пусть заживляет. Пусть убивает инфекцию.

В пальцах закололо. Словно тысячи крошечных иголок пронзили подушечки. Я почувствовала тепло, идущее изнутри. Оно текло по венам, обжигая, пульсируя, пробиваясь через плотину, которую поставил герцог. Печать блокировки, о которой мне говорили, сейчас казалась тонкой пленкой, натянутой до предела.

Мазь в моей руке изменилась. Я не видела этого, но чувствовала особым знанием, объяснений которому не находила. Структура мази стала легче, текучее. Запах прогорклого жира исчез, сменившись ароматом терпких луговых трав.

Я бережно нанесла субстанцию на рану.

Эффект проявился мгновенно. Кровотечение остановилось, покрасневшие края раны начали бледнеть на глазах, словно кто-то стирал воспаление ластиком. Ридгар перестал метаться, его дыхание выровнялось, стало глубже.

— Миледи… — прошептала Лотти, глядя на мои руки широко распахнутыми глазами. — Что это было? Свечение… Я видела голубоватое свечение!

— Тебе показалось, — резко оборвала я, вытирая руки о полотенце. Слабость накатила внезапно, ноги подкосились, и я рухнула в кресло, стоящее у изголовья. — Это просто отблеск свечей. И хороший уход. Иди спать, Лотти. Ты валишься с ног. А там и другим требуется помощь.

— Я не оставлю вас, — упрямо мотнула головой служанка, хотя глаза у нее слипались.

— Тогда выясни, как себя чувствуют рабочие. Надеюсь, лекарь никого там не угробил?

Лотти кивнула и выскользнула из комнаты, а я осталась наедине с тенями, пляшущими по стенам, и мужчиной, который был моим проклятием и моим спасением одновременно.

К счастью, кроме барона, никто больше серьезно не пострадал. Не обошлось без жертв, но все люди, кого привезли в замок на подводах, получили помощь и отдыхали. Я же несла бессменный пост у постели Ридгара, никому не доверяя столь ответственную миссию.