Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 23 – Амари Санд

Лунатизм. Как удобно. Идеальное объяснение для любого «несчастного случая». Упала, вышла в окно, выпила яд вместо воды — она же спала, бедняжка.

— А третья? — мой голос стал тверже. — Ты ведь уже служила здесь, когда она погибла?

Лотти вздрогнула всем телом, словно от удара током. Она обхватила себя руками, раскачиваясь взад-вперед.

— Я служила горничной леди Ровены, миледи. Младшей горничной. Я видела, как она угасала. Но это произошло не сразу.

— Что ты имеешь в виду?

— С момента ее появления в доме, с ней стали происходить разные досадные мелочи. Леди Ровена была умной и начитанной, не чета мне, дурочке. Она смеялась над сказками про проклятие. Но потом…

Девушка замолчала, кусая губы. А я терпеливо ждала, чувствуя, как холодный узел затягивается в желудке. Каждая история по отдельности смахивала на несчастный случай. Но все вместе они говорили о том, что кто-то целенаправленно сводит с ума и уничтожает жен барона Териньяка.

— Однажды на кухне, когда она зашла проверить меню, масло в жаровне вспыхнуло, — зашептала Лотти, глядя в одну точку. — Просто так, само собой. Огромный столб огня! Леди едва успела отскочить, только подол платья опалило. Повар клялся, что не подливал воды, что масло было свежим. Ильза тогда сказала, что это дурной знак.

Масло. Кто-то плеснул туда воды в нужный момент. Или бросил кусок льда.

— Что еще? — спросила я.

— Окна, — Лотти передернула плечами. — В безветренную погоду тяжелые рамы распахивались настежь с таким грохотом, что стекла лопались. Сквозняк задувал все свечи разом. Леди Ровена начала бояться темноты. Она просила оставлять свет, но свечи… Они гасли сами собой.

Психологический террор. Газлайтинг. Жертву сводили с ума, заставляли сомневаться в реальности, пугали до икоты, чтобы ослабить волю.

— А половицы? — спросила я, вспомнив рассказ Агнетты про «неуклюжесть» второй жены.

— Да! — Лотти вскинула на меня испуганный взгляд. — Как вы узнали? В библиотеке леди потянулась за книгой, и стремянка под ней просто разъехалась. Она сильно ушибла спину. А Берн, камердинер хозяина, потом смотрел лестницу и сказал, что дерево прогнило. Но ведь за день до этого барон сам по ней лазил!

Картина вырисовывалась кристально ясная, пугающая своей простотой и жестокостью. Никакой мистики. Никаких демонов, жаждущих крови девственниц. Только холодный, расчетливый человеческий умысел.

Сначала мелкие пакости, списываемые на быт. Испуг. Травмы. Создание репутации «неуклюжей» или «болезненной». А потом — финальный аккорд. Карета в пропасть. Полет с лестницы. Или, как в случае с Ровеной, «скоротечная лихорадка» после ночи, проведенной на морозе.

— Ровена умерла от холода? — тихо спросила я.

— От жара, — всхлипнула Лотти. — Она вышла на балкон подышать свежим воздухом. Дверь захлопнулась. Замок заклинило. Никто не слышал, как она стучала. А ночью случился буран. Утром ее нашли без сознания. К вечеру она уже металась в сильнейшей лихорадке. Лекарь делал все, что мог, но ничем не мог сбить жар. Бедняжка сгорела за три дня.

Не мог или не хотел?

Я посмотрела на свою чашку с чаем. Ромашка. Безобидная травка. Но если добавить туда пару капель аконита или наперстянки… Симптомы будут похожи на сердечный приступ или внезапную слабость.

— Лотти, — я отставила чашку. Пить расхотелось окончательно. — Послушай меня внимательно. То, что здесь происходит — не проклятие. И не демоны.