Книга Шёлковый переплёт, страница 11 – Натали Карамель

Она положила руку на грудь, чувствуя, как под ладонью бьется маленькое, перепуганное существо, которым она была внутри. «Ничего, — мысленно сказала она ему. — Мы просто посмотрим, что там».

Она глубоко вздохнула, закрыла на секунду глаза, представив не панельные стены своей кухни, а незнакомые иероглифы, запахи другой страны, шум чуждого мегаполиса и лица новых попутчиков.

Ее палец дрогнул и нажал кнопку «Оплатить».

Экран изменился. Загорелась надпись: «Оплата прошла успешно. Ваш электронный билет отправлен на вашу почту».

Рита откинулась на спинку стула. В груди что-то оборвалось и затихло. Не страх. Привычное чувство долга.

Она сидела в тишине, прислушиваясь к себе. Где паника? Где угрызения совести? Где тот внутренний голос, что двадцать лет твердил: «Ты должна, ты обязана, тебе нельзя»? Было пусто.

Она сидела и ждала, что сейчас накроет волна паники, ужаса перед растраченными деньгами, перед безответственностью такого поступка. Но вместо этого пришло странное, щемящее чувство облегчения, как будто она годами несла в руках хрупкую, бесценную вазу, боясь уронить, а теперь кто-то сказал: «Можно поставить. Она никуда не денется». И она поставила. И расправила онемевшие пальцы.

Она только что купила себе не просто билет в Сеул. Она купила билет в свое собственное, незнакомое завтра.

И впервые за долгие годы ей не было страшно. Было интересно.

Аэропорт Шереметьево поглотил ее с головой, как огромный, шумный механизм, перемалывающий судьбы. Суета, голоса на десятках языков, бесконечные очереди и мерцающие табло. Она держала в руках паспорт и распечатку билета — свои скрижали, удостоверяющие право на побег.

К ее удивлению, проводить ее пришли не только мама с Артемом и Егором, но и Дмитрий. Он стоял немного поодаль, с руками в карманах, с неловкой, почти виноватой улыбкой.

— Ну, счастливого пути, — пробормотал он, подходя. — Отдохни. Не волнуйся за детей. Я пригляжу.

Мама Риты, Валентина Ивановна, стояла с гордо поднятой головой. Ее взгляд, обычно мягкий и усталый, сейчас был твердым, как сталь. Она обняла Риту, крепко прижала к себе и тихо, но очень четко сказала, так, чтобы слышали только они:

— Лети, дочка. И не оглядывайся. Ты все правильно делаешь. — Она бросила короткий, уничтожающий взгляд в сторону Дмитрия. — Он здесь не по моему приглашению. Сорок лет в браке с твоим отцом научили меня отличать мужчину от ненастоящего мужчины. Тот, кто обижает нашу девочку, для меня не существует.

Ее руки, шершавые от годов стирки и готовки, держали Риту с силой, которую та забыла. Это была хватка женщины, которая сама прошла через огонь и теперь вытаскивала из него дочь.

Эта простая, беспощадная поддержка от человека старой закалки придала Рите больше сил, чем все остальные слова вместе взятые. Мама, которая всегда учила «терпеть ради семьи», теперь сама благословляла ее на разрыв.

Артем, стоя рядом, тихо шепнул ей на ухо, его голос был твердым и обнадеживающим:

— Не волнуйся, мам. Я пригляжу за тем, как он будет за нами приглядывать. Маленький партизан в тылу врага, как есть.

Она чуть не рассмеялась сквозь навернувшиеся слезы. Ее старший сын, ее страж и союзник, уже взял ситуацию под контроль.

Артем обнял ее крепко, по-мужски, уже совсем не по-мальчишески.