Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 41 – Лилия Орланд

Кипячение вышло недолгим. Минут через пять Снегирёв, отходивший проверить обстановку, крикнул:

— Приехали!

Началось самое сложное. Мы вшестером взялись за чан и потащили из кухни. Второй фельдшер внимательно наблюдал за нашими действиями, и я упрекнула себя, что не догадалась сразу попросить его о помощи. Впрочем, для него у чана не было места. Мы и так слишком плотно шли.

Вынеся его в сугроб, начали медленно сливать кипяток. Снег мгновенно растаял. Нас окружило туманом из пара. Когда воды осталось меньше половины, я взялась за деревянные щипцы для белья, которые перед этим так же проварили в кипятке.

Я доставала горячие инструменты, словно пирожки. Руки жгло паром. Глаза заливало потом. Однако я не могла доверить эту работу никому другому.

С последними скальпелями, лежащими на дне, оказалось сложнее всего. Щипцы были слишком крупными для них. Вымотавшись и не желая больше тратить время, я велела женщинам поднять чан, и мы слили остатки скальпелей вместе с водой в медицинский тазик.

Я видела, как засияли глаза Снегирёва, когда он принял обработанные инструменты. Даша дала каждому фельдшеру полотенце, чтобы не сожгли руки.

— Мы с вами молодцы, – устало выдохнула я, глядя вслед парням. – Сегодня мы спасли многие жизни.

В тот день мы ещё дважды кипятили инструменты, к счастью, частями. Да и в хирургических палатках, как сказал Снегирёв, перед каждым следующим использованием скальпели начали обдавать кипятком.

Я поздравила себя с маленькой победой.

С бинтами было проще. Выстирав очередную партию, мы закидывали их в чан, проваривали с полчаса и развешивали на просушку. Поварихи давно ушли, и мы заняли всю кухню, натянув между столбами верёвки. Я переживала, что ночью может пойти дождь и уничтожить наши усилия.

На ужин я опоздала. Идти в кухню, просить еды, не было сил. И я решила, что ложиться в кровать на голодный желудок – полезно для фигуры.

Однако в комнате меня ждала Василиса и тарелка остывшего жаркого, на которое я жадно набросилась, тут же позабыв о фигуре.

— Вась, ты не сообразишь мне с утра немного гусиного жира для рук? – попросила я, зевая, и направилась в постель.

Там уже сладко сопела Машка, отказавшаяся ночевать в своей спальне. Я обняла малявку, вдохнула запах её волос и провалилась в сон.

— Катерина Павловна, завтрак, – Вася мягко коснулась моего плеча.

— Угу, – выдавила я, испытывая желание спрятаться под одеялом и не вылезать.

Всё тело болело, словно я бежала многокилометровый марафон по пересечённой местности. Никогда не думала, что стирка до изобретения машинки была такой тяжёлой. Один только чан с металлическими инструментами и кипятком весил, наверное, килограммов пятьдесят, если не все сто.

— Катерина Павловна, – повторила Вася.

— Можно я позавтракаю в постели?

— Госпожа Гедеонова просила, чтобы вы непременно были, – с сочувствием в голосе произнесла горничная.

Ну раз просила, значит, не отстанет. Я откинула одеяло, села и свесила ноги на пол.

Никто не знает, зачем я затеяла это кипячение? Ведь жили же как-то без него раньше.

— Вот, хорошо, – ласково подбадривала меня Василиса, поливая мне на руки из кувшина. – Сейчас личико умоем, волосики расчешем.

— Ты разговариваешь со мной, как с капризным ребёнком, – недовольно пробормотала я.