Книга История Кузькиной матери, страница 34 – Марьяна Брай

Я присела туда, куда указал мальчик, и осмотрелась: тарелки с подтарелочниками, накрахмаленные салфетки, столовое серебро, пышные булки, запах которых щекотал ноздри, в корзинке под тонким полотенцем.

— Алёна, подавай, – крикнула Мария в боковую дверь, и в тот же момент пухлая, как сдобное тесто, женщина в белоснежном переднике вышла с супницей к столу.

Мне казалось, она что-то хотела сказать, но сдерживалась.

— Алёна, ты не молчи. День сегодня, видишь, какой? Вижу ведь: ты что-то хочешь нам рассказать, – подбодрила я кухарку и словом, и взглядом, пока та разливала по тарелкам наваристое рагу. Для супа это блюдо было слишком густым.

— Ой, Алла Кузьминична, как же мы все рады, что вы вернулись. Когда пропали, я всю ночь не спала. Мужиков отправляли искать, но вас и след простыл. Эта змеюка Ульяна кричала, что вы сбежали и экипаж украли. Но мы-то знали, что Тимофей раньше уехал! Вот и боялись, что это они вас…

— Что? – поторопила я ее с продолжением.

— Ну, или утопили, или ещё чего, – закончила она и выдохнула.

— А чего же не отправили кого-нибудь за городовым или кто тут ближайший? Так и сидели бы, воды в рот набрав? А пока я болела? Неужели не поняли, что беда пришла в дом? Родственников найти не догадались? – видимо, понесло меня в этот момент, потому что не могла больше молчать.

— Ой, матушка, да нас ведь на ночь закрывал их обормот Стёпка. Прямо замок вешал на крыло, – Алёна стояла, вылупив на меня глаза.

— А окон в вашем крыле нет? – я понимала, что все они боялись. И как она сейчас улыбается мне, улыбалась и Ульяне. Надо бы понять, крепостные они или нет. Да и поняв, вряд ли сразу разберу что к чему.

Оставшись вдвоём с моим новым сыном, наслаждалась вкусной едой в незнакомом ещё, но уже тоже моём доме и заставляла себя расслабиться. Как говорится: «проблемы надо решать по мере их поступления». Надеялась я только на то, что с основной проблемой мы справились. Но мой чёртов характер, мой максимализм и привычка контролировать все процессы, влияющие на мою жизнь, заставляли мозг работать даже за чаем с булками, которые мы щедро намазывали маслом и вареньем.

— Ты только не переживай, матушка, а то снова заболеешь, – выдал Кузя, наверное, заметив мое настроение. – Вот Тимошка наш вернётся, мы и разберёмся во всём, а после еды я тебе комнату твою покажу. Марии я уже приказал убрать там всё. Чтобы духу этой Ульяны там не осталось. Она ведь твою комнату заняла! – важно закончил мальчишка.

— Да не переживаю, милый. Просто думаю о том, как нам с тобой хлеб добывать. И вот ещё… почему твой отец только по поводу Погибаевки так расстарался. Аж в наследстве прописал, что продать её нельзя. Усадьба, понятно. А чего в этой деревушке такого важного-то?

— Я того не знаю, мам. Слышал от него, что нянька, которая его вырастила, из той деревни. Может, из-за неё? – рассуждал Кузя по-взрослому, но логики я в его ответе все равно не нашла.

Оставалось дожидаться Тимофея и надеяться, что он точно всё знает. Ну, или хотя бы слышал чего о том месте.

Моя комната оказалась на втором этаже, через стенку от Кузиной. Сначала он показал мне свою, где девки как раз заканчивали уборку. Жили в его комнате, вероятно, дети наших «друзей и благодетелей». Пахло здесь детьми, молоком, пеленками. Кровать Кузьмы была немалой, но жёсткой. Это я поняла, присев на краешек, пока он проверял ящик стола, перебирал книги, бумагу.