Книга История Кузькиной матери, страница 32 – Марьяна Брай

Из дома, приютившего нас на пару дней, мы выехали раным-рано. Кроме нашего экипажа, куда сел и Дмитрий, следом ехал ещё один с Сергеем Иванычем, тем самым неразговорчивым майором. С ним ехала пара полицейских, на случай, если кто-то вздумает помешать аресту.

Я же мечтала скорее прибыть на место и с радостью увидеть, как эти твари покинут наш дом. И не просто уйдут в туман, а в кандалах пешком побегут за экипажем с полицейскими. Кровожадной я не была, но сейчас крови хотелось больше, чем денег.

Судя по нашей скорости, Тимофей тоже мечтал о расплате. Поэтому дорога заняла часа три, не больше, как мне показалось.

Поле на подъезде к усадьбе использовалось для корма скота, как сообщил Тимофей. И коровки, гуляющие на только-только пробившейся травке, оборачивались вслед нашему кортежу, как и мальчишки, пасущие их.

— А поле чье? – автоматом спросила я и улыбнулась, вспомнив сказку и ответ на этот вопрос в духе: «маркиза, маркиза, маркиза Карабаса».

— Поле ваше, да только оно отдано соседям в аренду, – ответил управляющий.

— А деревня эта… Погибаевка. Она где?

— Пешком до часа идти. Но здесь тоже пасли скот из деревни. Луг хороший: Алексей Романыч год назад его хорошей травой засеял. Тут и мятлик, и клевер. Поле оставили специально, чтобы, когда у деревни траву всю выедят, можно было гнать стадо сюда.

— Значит ли это, Дмитрий Михайлович, что аренда больше не будет действительной? Ведь не я заключала договор, – спросила я у нотариуса, внимательно рассматривающего заливной луг.

— Верно, да только вряд ли что-то вернется хозяину этого скота. Заплатил он, вероятно, немало. И отношения с вами будут, мягко сказать, не самыми добрососедскими, – он покусал губу, видимо, прикидывая урон.

— Мне с ними детей не крестить, коли так. Ну да ладно, будет день, будет пища, – смирилась я и уставилась в горизонт, где за леском вот-вот должна была появиться усадьба, как обещал наш верный управляющий. Кузька дремал, сидя на козлах рядом с возничим, разморившийся на весеннем солнышке. А тот придерживал его за плечико.

Суета вокруг нашего дома говорила об начавшемся обеде: слуги суетились на заднем дворе, то выбегая, то забегая обратно в дом. Но когда увидели наш кортеж, все встали как вкопанные, всматривались, приложив ладони ко лбам. Вот тут-то мы и притормозили, пропустив вперед экипаж полиции.

Сергей Иваныч бодро спрыгнул и направился к дому. За ним последовали его помощники. Мы не выходили из экипажа, как велел нам Дмитрий Михайлович, тоже поспешивший со своим портфелем за ними.

Кузя проснулся и рвался в бой, но я забрала его у Тимофея и, усадив на колени, приказала просто тихо смотреть. В груди горела жажда мести. Надеялась я только на то, что процесс не будет быстрым. Слёзы Ульяны, понявшей, что она натворила, я ждала больше всего.

А когда из дома послышались крики и женский вой, поняла, что кровожадность моя не была такой уж сильной. Представив, что сейчас чувствует женщина, осознавшая, что теряет детей и жизнь свою привычную, в душу просочилась жалость.

И ругала себя за неё, и на Кузьму смотрела, вспоминая, что паренёк пережил, а становилось все жальче и жальче. И только когда вывели её следом за мужем с завязанными за спиной руками, вспотевшую, ревущую белугой, с растрепанными волосами, я замерла.