Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 201 – Кейтлин Эмилия Новак

Даже Грегору достался приличных размеров пакет. И вот тут, дневник, случилось практически чудо, я не преувеличиваю, – на лице управляющего, мне кажется, впервые в жизни появились признаки человеческой мимики. Сколько я его знаю (а знаю я его с прошлого века), он всегда ходил с одной и той же маской непроницаемости, не было ни малейшего намека на то, что он испытывает какие-то чувства. И вот брови его взлетели вверх, как воробьи с высоковольтных проводов, а потом уголки губ едва заметно дрогнули – то ли улыбка, то ли нервный тик. И в глазах внезапно появились настоящие, неподдельные удивление и благодарность.

Ну что тут скажешь, Мэган – она такая. Всегда помнит о каждом, всегда старается сделать приятное. Ее способность учитывать чужие интересы и тонко попадать в суть – магия, не иначе.

Тут, как по расписанию, прибыл Аларих. И конечно, в комплекте с внуком. Дункан, этот ходячий балаган, с порога, не успев еще снять куртку, начал отпускать шуточки. Как он это делает – не знаю. Но, похоже, юмор у него – встроенная опция, как фонарик в смартфоне. Вышел из утробы матери уже с базовой комплектацией комика.

— Дорогая кузина, ты, как всегда, прекрасна! – воскликнул Дункан, беззаботно сияя, и чмокнул Мэган в макушку.

— Гленн! – подал голос Аларих, входя в комнату и оглядывая с нескрываемым восхищением детскую ковровую дорожку. – Вижу, тебе доставили контейнер из лучшего модного бутика для младенцев. И какое все красивое!

Гленн сидела посреди этой хлопковой неги, как добрая фея среди собственных подарков.

— У нас, между прочим, тоже кое-что есть для тебя, – объявил Дункан, торжественно протягивая Мэган большой фирменный пакет семейного предприятия. – Весь клан Мак-Кензи принимал участие в выборе. Поверь, это была настоящая одиссея.

— Ну, если быть точной, эскизы подбирала я, – лучезарно улыбаясь, уточнила Гленн, с легкостью иглы прокалывая его торжественность.

— Прошу тебя, не обесценивай наш вклад, – тут же возмутился Дункан, возводя глаза к потолку, будто призывая в свидетели всех шотландских предков. – Я лично отправил заказ на фабрику и контролировал производство от первого стежка до последней пуговицы, переживая за каждую складку и вышивку. А дед, между прочим, меня все это время морально поддерживал.

— Конечно, – не удержалась Гленн, – ты, наверное, и рюшечки на юбке сам кропотливо пришивал по ночам при свете лучины, в гордом одиночестве, ведомый вдохновением.

Дункан сделал вид, что глубоко обижен, но, разумеется, продержался не больше пяти секунд и снова рассмеялся своим заразительным смехом. Мак-Кензи умели устраивать праздник – даже из вручения подарков.

— Спасибо большое, – с улыбкой сказала Мэган, принимая пакет с любопытством, которое обычно испытывают дети на Рождество. – Уже сгораю от нетерпения узнать, что за бесценный наряд вы для меня приготовили.

Шелест упаковочной бумаги – и через мгновение Мэган уже аккуратно держит в руках весьма необычное платье. Наряд словно отражал вековую историю Шотландии: плотная белоснежная ткань длинных рукавов напоминала о зимних ветрах, лиф, строгий и изысканный, казалось, выкроен по лекалам Викторианской эпохи, под ним – сине-зеленый шерстяной корсет, плавно переходивший, в свою очередь, в клетчатую юбку, расшитую в цветах клана Мак-Кензи. Юбка опускалась почти до самого пола, завершаясь накрахмаленными белыми воланами, от которых исходила церемониальная строгость, приправленная изяществом. Это было не просто платье – это была семейная летопись, запечатленная в ткани, которую хотелось созерцать, не отводя взгляда. Мэган провела пальцами по вышивке на поясе, ее глаза засияли, и я заметил, как в ней вспыхнуло что-то древнее, родовое, будто дух Шотландии отозвался в ее крови.