Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 191 – Кейтлин Эмилия Новак

Клянусь, не знаю, как не умер сам в ту секунду. Все внутри кричало, рвалось наружу: «Нет, нет, нет – только не она, только не Мэган!» Не помню, как двинулся вперед и оказался рядом с Ричардом. Глаза застилала пелена слез, и мне казалось, что я просто растворяюсь в этом бездушном зале, полном запаха антисептика, хлорки и смерти. Я положил руку Ричарду на плечо, он еле поднялся, как будто каждый сустав в теле сопротивлялся движению, и произнес:

— Мне позвонили из полиции десять минут назад. Они нашли тело Томаса. Он мертв. Передозировка. Я не знаю, как сказать об этом Мэри… За что Господь послал мне такое наказание? Такая трагедия за одни сутки… Мой сын мертв, дочь в коме, а я… я в аду.

— Ричард, мне искренне жаль. Прими мои соболезнования. Иди к семье, я побуду здесь, – выговорил я, будто на автопилоте.

Ты даже представить себе не можешь, дневник, что творилось со мной в ту секунду! Я был на грани какого-то безумия. Мозг отчаянно пытался выдать подходящую эмоцию – и не справлялся. Это был такой всплеск, такой пик стресса, что я едва не рассыпался.

Я заключил Ричарда в сочувственные объятия, потом похлопал по плечу – по-мужски, как это принято у тех, кто ничего не может исправить, но хочет хоть как-то облегчить горе. И слава небесам, он не видел моего лица, по которому промелькнули выражения облегчения и радости. Да, да, ты не ослышался, дневник, радости, потому что Мэган была жива. Умер Томас.

Каким бы ни был он чудовищем, для Ричарда он все равно оставался сыном, его ребенком. И никакое преступление, никакая кровь на руках не отменит того, что сердце отца продолжает любить. Это проклятие и благословение родительства. Мне было по-настоящему жаль его и Мэри, которой предстояло услышать эту безжалостную весть. Но все, что я мог чувствовать в тот момент, – это исступленное, безумное, кричащее облегчение. Мэган жива! Моя девочка продолжала бороться. Моя бесстрашная, упрямая, упорная, как сама жизнь, девочка.

Томас получил ровно то, что заслужил. Вселенная в этот раз решила все за меня. И, клянусь, дневник, это было мудрое решение, потому что если бы Томас не покинул этот свет таким образом – я бы его нашел. Я бы достал его хоть из-под земли, хоть из-под охраны – и убил бы. Моя рука не дрогнула бы ни на секунду. Я бы не пожалел, не остановился. Просто хладнокровно лишил бы его жизни, как он хотел лишить жизни Мэган. Но теперь не придется. Это сделала Вселенная, и я благодарен за избавление от необходимости марать руки об этого ничтожного ублюдка.

Ричард вскоре уехал, оставив мне телефон Мэган. Я остался один в госпитале, где все было пропитано тревогой и ожиданием. Состояние Мэган не изменилось – она все еще находилась между двумя мирами.

Мое настроение в ту ночь менялось, как лондонская погода. То порыв страха, от которого душу выкручивало наизнанку, то робкий лучик надежды, согревавший сердце и заставлявший его биться быстрее. «Если она еще жива спустя сутки – значит, шанс есть», – твердил я себе до тех пор, пока вновь не накатывало уныние и не раздавался голос внутреннего демона, шепчущий, что чуда не будет. Тогда, чтобы отрешиться, я начинал считать мигание ламп над головой и собственные вдохи, будто за них начислят баллы для спасения Мэган. И вдруг раздался голос: