Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 141 – Кейтлин Эмилия Новак

Мы сели на наш валун и долго разговаривали, словно все, что было до этого, нужно было просто проговорить, принять – как лекарство: горькое, но целительное. Она смотрела на меня уже без ужаса и недоверия, но с печалью и тревогой. Попросила прощения за слова, что хлестнули по мне, как плеть, за то, что оттолкнула в миг боли. Сказала, что не знала, что делает, думала, что сходит с ума. После моего признания она не спала, не ела и будто перестала быть собой. Но потом любовь взяла верх – свет в ней оказался сильнее страха, а любовь – сильнее логики.

Мэган призналась, что ходила к Иннес, и пересказала разговор почти дословно – я помню наизусть каждое произнесенное в том доме слово. Утаила лишь одну деталь – вопрос о моей любви. И я не стал на этом заострять внимание. Она сидела рядом, излучая свет, – и этого мне было достаточно.

Опасаясь причинить ей боль, я осторожно попытался узнать, готова ли она отправиться 11 ноября к Кольцу Бродгара. Мэган не отвела глаз, не вздохнула обреченно.

— Я готова, но только при одном условии: ты будешь рядом и не оставишь меня ни на секунду, что бы ни случилось. Я боюсь… Но если это путь к твоему спасению – я сделаю это. – Голос ее звучал твердо, без дрожи.

Девочки, которую пугала тьма, больше не существовало – передо мной сидела женщина, сделавшая выбор.

— Само собой. Ты даже представить себе не можешь, как бы я хотел быть с тобой каждую секунду, – ответил я, накрыв ее ладонь своей.

Она кивнула, словно приняла решение, и добавила:

— Я с ужасом думаю об этой ночи… Но мы справимся. Мы обязаны. Я хочу, чтобы ты снова стал полноценным человеком, чтобы ты мог жить как все, без проклятий и мучений.

— Мы справимся, Мэган, обязательно. Прости, что втянул тебя во все это и подверг таким испытаниям. Если учесть все твои прежние страхи – ты героическая девушка, потому что, несмотря ни на что, осталась рядом.

Она сказала с грустной улыбкой:

— Знаешь, ожидание оказалось страшнее самого столкновения со страхом. Я ведь всегда боялась темноты, а теперь это мое любимое время суток, потому что только ночью я могу быть с тобой. Ночь подарила мне тебя.

Мэган замолчала, а потом, словно взвесив каждое слово, добавила:

— Еще позавчера весь мистицизм, связанный с тобой, повергал меня в ужас, а сейчас я снова понимаю: ты самый родной и любимый человек в моей жизни. Я уже не смогу жить по-другому. Лучше тьма и мистика с тобой, чем спокойная и мирная жизнь без тебя. И мне все равно, в кого ты превращаешься – в ворона или крокодила, я все равно тебя не оставлю, пока буду убеждена в твоей любви и верности.

Я не выдержал и рассмеялся:

— Спасибо, любимая, за крокодила. Честно, очень тронут, до глубины души.

Я смеялся искренне, долго – так, как, наверное, не смеялся никогда в своей жизни. Этот смех был своего рода освобождением. Он вырывался наружу, избавляя меня от тяжести, которую я носил в себе не только последние дни, но и все эти месяцы. А может, и целое столетие.

Мэган тоже, глядя на меня, засмеялась. Это был наш перевалочный пункт – мы миновали бездну, выбрались из тьмы. Не полностью, нет, но теперь в этой тьме появился луч света. Она была моим светом.

Между нами рухнули границы, созданные проклятием. Теперь не было необходимости лгать, прятаться, придумывать легенды и прикрытия. Мэган знала обо мне все – и сидела рядом, держала мою руку. В ее глазах снова был блеск восхищения и нежной любви – это и было счастье. Настоящее, простое и невероятное.