Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 125 – Кейтлин Эмилия Новак

Нет, слишком рано, слишком опасно. Ее психика пока что – хрустальный бокал, красивый, тонкий, и легко может разбиться. Надо подождать. Пусть привяжется, влюбится еще сильнее, врастет в меня, как корни в землю. Пусть строит мосты, по которым потом, быть может, не побоится перейти даже в мой мир, покрытый туманом и проклятием.

Возможно, однажды нас свяжет нечто большее, чем страсть, тишина между словами и прогулки к морю. И тогда она не сбежит, а останется. И потому я жду. Испытываю ее терпение и свое. А тайна пока остается при мне.

Ну вот и настал наконец тот вечер, который, как я знал, однажды обязательно придет. Вечер предъявленных претензий, торжественное открытие сезона разборок.

С момента приезда Мэган прошло уже три месяца. Почти три месяца ночей, разговоров, страсти, пауз, вранья и недосказанностей. И вот лед тронулся, вернее, дал трещину. Случилось это несколько дней назад. Как обычно, я направился к ней вечером – по расписанию нашего безмолвного соглашения, но в спальне было темно – ни свечи, ни лампы, ни малейшего признака того, что она меня ждет. Я, разумеется, не ушел. Любопытство – мой главный порок после бессмертия. Решил выяснить, где она и чем занята. Ну мало ли…

И то, что я увидел, мягко говоря, не порадовало. Мэган сидела в гостиной – на диване у камина, рядом с Крейгом. Да, именно с ним, опять. Двое, вечер, разговор, поза, расстояние между ними – слишком близкое, чтобы списать на вежливость. Она сидела, чуть склонив голову, с той самой полуулыбкой, которую обычно оставляла для меня. Иногда отводила взгляд, будто смущаясь. Он говорил вроде бы серьезно, судя по выражению лица – исповедовался, или признавался, или объяснялся. Я не слышал слов, но читал по губам, наблюдал за мимикой. Он был сосредоточен, она – мягко внимательна, как если бы его слова были для нее важны.

Внутри у меня, разумеется, все сжалось. Неприятно наблюдать, как твоя женщина слушает другого мужчину с таким выражением лица. Он не сводил с нее глаз, явно стремясь к зрительному контакту, тому самому магическому взгляду, с которого у романтиков обычно начинаются великие глупости. И вот возникла пауза – напряженная, с натянутым тишиной воздухом. И он поцеловал ее… Представляешь, дневник, ОН ЕЕ ПОЦЕЛОВАЛ! Я в тот момент едва не сорвался, серьезно. Было ощущение, что если сейчас не возьму себя в руки, то ударю его не крылом, как в прошлый раз, а кулаком. И возможно, не один раз. Сдержался, хотя ладонь уже сжалась.

Надо отдать должное Мэган – она отреагировала молниеносно: резким движением откинула голову назад, избегая его прикосновения, будто летящего в нее бокала, что-то быстро сказала – я не слышал слов, но видел, как вспыхнули ее щеки и как она опустила глаза. Неловкость повисла между ними плотным облаком. Он – разочарован. Она – смущена. Вечер, мягко говоря, не задался. К счастью, именно в этот момент в гостиную вошли Уоррен и Гленн – прекрасная интерлюдия! Мэган с Крейгом моментально вскочили с дивана, будто их застали за чем-то совсем неприличным, и затем вчетвером они отправились в столовую на ужин.

Честно скажу, дневник, сам не знаю, как сдержался. До сих пор не понимаю, какой именно рычаг внутри меня заблокировал руку с зудящим кулаком. Этот зуд, кстати, не прошел – он все еще сидит во мне, как нереализованный удар. А тогда я буквально задохнулся от ярости – настоящей, чистой, беспомощной. Не той, что можно выставить напоказ и отыграть с пафосом, а той, которая душит изнутри, как петля на шее. Я направился в спальню Мэган, как в осажденную крепость. Сел в кресло в темноте, как ночной сторож собственных иллюзий. И ждал, пытаясь успокоиться. Напрасно.