Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 127 – Кейтлин Эмилия Новак

— Как в целом прошел твой день? Чем была занята?

Ах, Дерек, Дерек… Ну неужели ты не знал, что именно этот вопрос – красная кнопка, которую нельзя нажимать? Но я нажал. И, как и следовало ожидать, ее терпению пришел конец.

— Все тем же, чем и всегда. Работа, Гленн, чтение. Я, честно говоря, с ума уже схожу от такого образа жизни. В Англии моя жизнь всегда была насыщенной и динамичной, мне ее не хватает. Я не знаю, куда себя деть. И сколько это будет продолжаться? Точнее, сколько еще я так смогу?

Она говорила спокойно, но в ее голосе звенело напряжение, которое копилось неделями и теперь наконец прорвалось – без истерик и обвинений. Она не хотела мне это высказывать, но, похоже, ей нужно было обозначить границы, свои лимиты в этом бесконечном «ждать, когда он сам все решит». Я медленно прикрыл глаза, с усилием вдохнул и сказал:

— Мэган, я все понимаю, правда. Я знаю, что ты ждешь от меня чего-то… определенного, конкретного. Ты хочешь видеть нас не только в сумерках, и я тоже этого хочу, но я пока не могу – в силу определенных обстоятельств.

Как же мне хотелось в тот момент просто сказать всю правду, но вместо этого – снова полуправда, снова игра в «может быть, потом».

— Дерек… – в ее голосе не было ни упрека, ни обиды, только усталость. – Ты сказал, что любишь меня. Но мы никуда не выходим, нигде не бываем вместе, потому что ночью все закрыто. Ты мне никогда не звонишь, у тебя вообще не бывает выходных. Мы вместе три месяца, а ничего не меняется. Нет развития, нет движения вперед. Все это странно… – Она на секунду опустила глаза, будто собираясь с духом. – Меня одолевают сомнения. Внутри поселилось какое-то тревожное предчувствие. Пойми, я не могу остаться здесь навсегда. Рано или поздно мне придется вернуться домой, в Лондон. И я должна знать: что тогда будет с нами?

В общем, она приперла меня к стенке – спокойно, без истерик, просто изложила факты. Рассказала все как есть, с холодной ясностью человека, который устал ждать и решил наконец расставить все по полкам. И надо отдать ей должное – выдержала паузу. Ни шантажа, ни угроз, ни слез. Только голос – натянутый, как канат перед обрывом, и глаза – полные усталости, настоящей, женской.

Я готовил себя к этому разговору не одну неделю, прокручивал варианты. Но, как оказалось, одной теории мало, когда перед тобой стоит реальный человек, которого ты боишься потерять, – все придуманное превращается в бесполезный хлам. Я не знал, что ответить. Не мог отпустить ее, но и не мог ничего пообещать – ни сроков, ни планов, ни объяснений, в которые сам бы поверил. Единственное, что мне оставалось, – попытаться выиграть немного времени.

— Прости, что причиняю тебе этот дискомфорт. Я понимаю твое состояние. У тебя есть все основания злиться, но я хочу знать, любишь ли ты меня, несмотря на все это?

И вот тут она, не колеблясь ни секунды, глядя мне в глаза, произнесла:

— Конечно люблю. Но разве это что-то изменит?

Я опустил взгляд и только спустя пару секунд выдавил через силу:

— Ты ни разу мне этого не говорила.

Несколько дней назад, когда мы занимались любовью, я признался ей в своих чувствах. Она лишь улыбнулась и поцеловала меня, ничего не сказала. Но сейчас сказала, и от этого, как ни странно, стало и легче, и тяжелее одновременно.