Книга Корона рогатого короля, страница 50 – Янка Лось

— Я же говорил, на этих испытаниях всегда весело и непредсказуемо, – сказал один из братьев Мэйвинтер, двигаясь так, чтобы их кормилице было удобнее смотреть.

Бледные лучи с браслетов заскользили по земле. Магическая ловушка, наступишь и промедлишь – свяжет ноги. Эпона дважды перепрыгнула перекрестье лучей, ее снова спасли штаны и удобная обувь. Падди куда-то делся, Медведь Шон пыхтел рядом.

— Лучи! Смотри, слабеют. Беги ко второму, – Эпона поняла, что и без того бледные лучи-ловушки бледнеют еще больше. Значит, артефакт заряжен очень слабо и надолго его не хватит. Более подвижной Эпоне имело смысл двигаться из стороны в сторону, выматывая заряд силящейся ее поймать ловушки, а Шону сосредоточиться на фонарщике с дубинкой.

Больше она не смотрела вокруг – только на лучи, отвлекая мага на себя. Вот и пригодились долгие танцы на балах и праздниках – перемещаясь то по квадрату, то по треугольнику, то неровными прыжками, она хотя бы не хватала отчаянно воздух ртом. Нельзя подходить, пока не выйдет весь заряд – в шаге от него она стала бы мгновенной мишенью.

А потом случились сразу четыре события.

Эпона неудачно шагнула по влажной в предзимней росе траве, подвернув ногу, упала на колено и поняла, что встать не может, что почти истаявшие лучи держат ее сидящую.

Дубинка фонарщика полетела куда-то за надгробия, Шон держал его, заломив руку за спину.

На самом верху склепа появился Падди, вылил варенье на голову мага и, не давая ему проморгаться, прыгнул сверху на плечи с боевым криком: «Наших бьют!». Братья Мэйвинтер и кормилица зааплодировали.

А по дорожке рысью уже бежал магистр Мандевиль, наравне с ним, держа фонарь над их головами, – дядюшка Том.

* * *

На следующий день, когда объявили результаты испытания – троица Эпоны его прошла, как и Конайре, как и Тиарнан, – парни шумно обсуждали, где отмечать. Чибис Падди увидел Эпону и замахал ей:

— Иди, иди сюда. Ты с нами? Ты знаешь таверну на углу Кривой, где старый сад? Там и пиво хорошее, и вино, и сладкие коржики есть, если капусту не любишь. Придешь?

— Приду, – сказала Эпона, и ей вдруг стало легко и радостно, едва ли не радостнее, чем сразу после пройденного испытания. – Но у меня есть вечером еще одно дело. Так что я попозже.

Смеркалось. В сумерках уже было сложно различить по силуэтам небольшие предметы, но тускловатый фонарь все еще не был нужен. До того как сумерки превратятся в ночь, у Эпоны еще было около часа.

Она уговорила Эдварда не провожать ее. Погуляли после занятий и расстались. Очень уж не хотелось, чтобы ее сейчас видел даже он. Тем более он.

Эпона решительно выдохнула и, сняв юбку, повесила ее на куст. Оставаться в широких, подвязанных веревкой мужских штанах было непривычно и как будто более зябко. Юбка и правда делала жизнь теплее еще одним слоем ткани. Что ж. Сейчас ей должно было стать жарко. Впереди высились хитроумные препятствия, неоднократно проклятые толпой будущих инквизиторов.

Эпона выдохнула и, как в воду, вспомнив чибисовское «ух», нырнула под низко набитые брусья. Ползти вперед, растопырившись лягушкой, оказалось сложно. Даже в штанах. Грязь приморозило, и она застыла острыми буграми, которые впивались в живот и ноги. Несколько раз Эпона слишком высоко приподнималась, ударяясь головой о брусья. Потом зацепилась за сучок волосами и долго вертела головой, запутывая грязнючими руками прядь еще больше.