Книга Корона рогатого короля, страница 52 – Янка Лось

Скучающий младший принц Далриат был опасен для общества. Ему в голову приходили идеи, страстно жаждущие немедленного воплощения. Когда он заскучал в позапрошлый раз, то ушел гулять, был похищен разбойниками и в итоге обрел лучшего друга – Аодана. Когда же принц заскучал в прошлый раз, во дворце появилась белая с подпалинами собака, висячие уши которой напоминали, что мимо ее бабушки пробегала королевская гончая. Это прожорливое длиннолапое создание обожало грызть палки в парадном зале, воровать пирожные с подносов и спать на троне, когда никто не видит. Эдвард тогда честно сказал, что спас ее в городе от идиотов. Посмотрев на его налившуюся синевой скулу, отец сделал верный вывод, что идиотам тоже не поздоровилось, и смирился с нелепым псом и его грустной мордой. Грустной морда была недолго, пес освоился, повеселел и тоже стал лучшим другом принцу, правда, старшему, Эдмунду. «Единственным искренним», – как грустно шутил тот. А еще пришлось удвоить жалованье чистильщику одежд и ковров.

Эдвард беспокоился о том, как после отповеди поведет себя Фарлей, хотя не сомневался, что в поединке с Эпоной ему победа не светит. Пока Фарлей вел себя примерно и сторонился сестры, как рассказывала Эпона. Вот и хорошо.

А вот принцесса Маргарет выглядела странно. Бледная и меланхоличная, она иногда таинственно улыбалась, будто мечтала о чем-то далеком. Она не всегда выходила к завтраку, иногда подолгу оставалась в компании любимой фрейлины Энии и каких-то приближенных высокородных девиц, от которых пахло пирожными, цветами и удушливыми благовониями. Эдвард Энию не любил еще со времен ее ссоры с Эпоной на первом курсе Дин Эйрин, поэтому обходил подальше, считая девицей настолько же хитрой и злобной, насколько красивой.

Дворцовый целитель, профессор Роу, сухонький благообразный старичок, провел ритуал для поддержания здоровья принцессы сразу, как Эдвард приехал, и повторил на всякий случай.

— Ничего серьезного, – объяснял он встревоженной королевской семье. – Это не были специально наведенные кем-то чары, как я поначалу опасался. Это был, так сказать, некий темный шлейф. Человек получает его от злых, завистливых, иногда похотливых чужих взглядов. Обычно они не имеют продолжительного действия, но, если человек ослаблен, нездоров, опечален – они тянутся за ним. Отсюда мелкие неудачи, тревога, угнетенность. Ритуал с любящими близкими помогает быстро.

Эдвард не стал говорить, что, если сестра удалит от себя Энию, шлейф наверняка удалится вместе с этой завистливой красавицей. Но не стал – только поссорился бы с сестрой.

Маргарет попросила Эдварда остаться еще ненадолго. Она боялась, что бессонница и недомогание продолжат ее мучить, хоть профессор Роу и обещал, что все пройдет. Эдвард любил сестру и так хотел сказать ей, что, если она откроет в комнате окно, чтобы осенний ветер выдул тяжелые сладкие запахи, и перестанет слушать щебетание приближенных дам и девиц, то ей полегчает. Пожалуй, он не мог простить Горту Проклятому даже не угрозу своей жизни, а именно это перерождение веселой, милой, мечтательной, любящей книги принцессы в капризницу, выискивающую у себя болезни, для которой тоска и скука стали привычными спутниками.

Он понимал, что сестра больна, но совсем не тем, о чем шепчутся целители. Ее душа околдована тоской, поэтому вряд ли потухший взгляд снова сможет зажечь защитная магия. Ее враг терзает не снаружи, а внутри. Она действительно любила жениха, который оказался преступником из мира ши. Вот и вся разгадка. Конечно, к ней цепляются мелкие темные чары, как репьи, конечно, она слабеет.