Книга Корона рогатого короля, страница 46 – Янка Лось

— Ни один фомор не войдет в эту дверь, Моран. Половина фомора тоже. Хотя гонора твой отец подарил тебе на целого.

— Не смей дерзить мне, господину, которому ты станешь служить, Горт Проклятый! – снова взревел гость, поднимая магический вихрь.

Запахло сыростью и травой. Хозяин дома даже не пошевелился, когда воронка с листьями, ветками, камнями и прочим мусором ударилась о невидимую преграду у самого его лица. Только усмехнулся тому, как один из камней стукнул Морана по ноге.

— Я помню, как твой отец, Хёгни Черный Щит, прыгнул в море, спасаясь от моего удара. Почему я должен слушать сына того, чью спину я видел?

— Потому что с тобой нет твоего лучшего друга и еще десятка приспешников, что дробят песней камни? – Кривая ухмылка Морана могла напугать сама по себе. Лицо его было серым, как камень – знак рода Кремня, – только глаза горели яростным, магическим огнем.

— Ты вроде бы пришел искать себе слугу, а не драться. Так слуг здесь нет. Пошел прочь с моего болота!

Голос Горта был тише, но звонче. Он закончил фразу, и легкий отзвук ее все еще летел над островом. Моран увидел, как листья ирисов в заводи стремительно теряют цвет, превращаясь в острые клинки, двигаясь, угрожая.

— Мне не о чем с тобой говорить, Моран Пендрагон. Даже если бы ты сам пришел проситься ко мне в рабы, я бы лучше завел собаку.

Горт рассмеялся очередной попытке разрушить его жилище. Ему нравилось видеть бессилие сильного, пытавшегося уязвить его гордость. Здесь было куда спокойнее, чем в университете, но признаться, этот вечный покой на болоте начинал Горту надоедать. У него был слишком деятельный разум для четырех лет созерцания. Теперь он понимал, почему люди в тихих уголках ругаются с соседями.

— Только и можешь, что огрызаться, как пес, забытый всеми!

— Меня не скоро забудут. А вот ты, как дитя, топочешь ногами и ломаешь чужие игрушки. За тысячу лет ты даже не повзрослел! Все потому, что отец не счел тебя достаточно фомором, чтобы забрать к себе?

С пальцев Рогатого сорвался пламенный шар, и в следующее мгновение весь тростник у берега пылал, а и без того серое небо заволакивало дымом.

— Ты поклонишься мне, Горт, и поделишься силой! А иначе гореть тебе вместе с твоим болотом!

— Торф долго горит, Моран. Не задохнешься?

Усмешка Горта сделалась совсем кривой, но он по-прежнему стоял не шелохнувшись, пока незваный гость не растаял в воздухе, уносясь в свой чертог. И только тогда он позволил себе, опираясь на косяк двери, сползти и сесть на землю. Лоб покрывала испарина, не столько от пожара вокруг, сколько от напряжения. Без Кристалла ему тяжело давалась магия. Но Моран не должен знать, что противник слабее его. Просто люди научили Горта Галлахера сохранять магию, даже когда внутри ее было слишком мало. Но однажды этот выскочка заметит слабость. И тогда…

Как-то не так Горт представлял себе наказание покоем.

* * *

Эпона шла через темноту настолько полную и глухую, что страшно не было. Страшно – это когда пляшут тени, мелькает что-то, похожее то ли на человека, то ли на привидение, а оказывается просто занавесь или ветка, но страх уже пришел. Сейчас она смотрела под ноги, в кружок света от ее фонаря, слабоватого для конца октября. Это было хорошо. Волноваться о том, чтобы не подвернуть ногу в очередной яме, а не о том, справится ли она с подозрительно простым испытанием.