Книга Корона рогатого короля, страница 144 – Янка Лось

— Мы приведем вас к старейшине Гьеталу. Тот, кто желает суда, получит по справедливости. Но знайте, что по закону людям нельзя говорить на совете. И вряд ли ради тебя, Горт Проклятый, этот закон изменят.

* * *

Сегодня Эпона с Эдвардом поменялись местами. Он ждал Эпону в доме целительницы из семьи Куэрт, Яблони, откуда ему настрого запретили выходить до тех пор, пока не понадобится услышать его слово. Если понадобится.

Сразу, как их проводили туда, Эпона увидела воочию, как песня может исцелять, и жалела, что такому невозможно научиться в университете. Как только боль отпустила, Эдвард стал выглядеть живее и даже привычно пошучивал, а потом заснул и спал долго и совершенно неподвижно. Эпона успела испугаться, но высокая светловолосая целительница мягко сказала, что все идет как должно.

Горта сразу куда-то увели и явно считали более опасным, чем двоих потрепанных людей. Старейшина Гьетал вспомнил их и сказал своим соплеменникам, что Эдвард, Эпона и их друзья однажды спасли ему жизнь и он просит отнестись к ним внимательно.

Внимание это явно предполагало закормить гостей до смерти. Эпона сожалела, что с ними не было магистра Эремона. Он бы смог оценить пироги с черникой и малиной, вишневую наливку, свежую яблочную пастилу и ароматный травяной напиток, такой терпкий, будто туда вместе с медом замешали все специи с далеких островов разом. А в печи горел без дыма синеватый огонек, похожий на защитные узоры воинов. Он не требовал подбрасывать поленья.

Волшебство здесь окружало Эпону со всех сторон. Она с любопытством вглядывалась в тот мир, откуда пришла Эшлин, и удивлялась, как та смогла покинуть его и об этом не жалеть.

Ши были неторопливы. Эпоне казалось, что время здесь остановилось, особенно после того, как стремительно неслась жизнь в последние дни. Еда, сон, простые дружеские разговоры, немного прогулок среди заснеженных деревьев, ласковые умные лошади. Их навестил Каллен, отец Эшлин, принес чудесного вина и расспрашивал о дочери. Пришел и Мэдью, оказавшийся за дружеским столом никаким не грозным, а веселым и славным.

Лишь через ночь, день и еще ночь Гьетал пришел за Эпоной, сказав, что старейшины готовы к суду. И что Эдварду придется ждать.

Суд проходил на холме. Удивляла простота, которую здесь любили. Место, где собирались старейшины всех родов, оказалось высокой круглой хижиной с соломенной крышей, даже в зимнее время зеленой от мхов. Посреди этой бревенчатой хижины без окон, каждое бревно которой было покрыто теми же узорами, что тела воинов Дин Ши, рос огромный ясень, и отверстие в крыше выпускало наружу его вершину. Сейчас ветви его были обнажены. На крыше осталось несколько сморщенных сухих листьев.

К вершине холма от его подножия вела деревянная тропинка с перилами. На удивление она не была скользкой.

Эпона плохо спала в эту ночь. Она придумывала, что будет говорить, если ей разрешат. Гьетал сказал, что он не может решить за всех, но, если им повезет, закон не будет иметь над ними силу. Он явно что-то задумал, но молчал. Эпона снова чувствовала себя не частью чего-то целого, а осколком, который всем ранит руки, но который жаль бросить на дороге. Человек среди ши. Как там, дома, девушка среди парней, дочь герцога среди простолюдинов. Но там ей удалось!