Книга Корона рогатого короля, страница 138 – Янка Лось

Эдвард чувствовал боль, слышал хохот врага и не мог даже толком приподняться – только неловко перекатиться на здоровое плечо. Корона свалилась с головы. Была такая сказка, про короля на час… а он и часа не пробыл. Без ярости обсидианового клинка душа теперь казалась обнаженной и уязвимой. Ему было страшно и по-детски обидно. Это не сказка. Только в сказке младший принц может победить чужим мечом чудовищного воина, не знавшего поражений раньше. Когда-то в Самайн Эдвард увернулся от гибели, а теперь уйти не получалось.

Он зажмурился, но даже так не смог представить, как это, когда его нет. Смерть – это то, что происходит с другими.

— Я говорил, что ничего не выйдет с этой дрянью, – рыкнул Моран, – ты мне только руку испортил. А меня уже ждут. Слышишь?

«Господи-и-и, господи-и-н, приди, приди, освободим»…

— Ничего. Когда я выйду, твоя кость станет крепкой, как камень. Как часть меня. Придется долго привыкать к тому, какой ты маленький. А слабым твое – мое – тело больше не будет.

Эдвард лежал с открытыми глазами, потому что сил, кажется, не хватало даже моргать. Только что-то острое и колючее валялось на земле прямо под едва шевелящимися пальцами. Это не давало потерять сознание. В чем-то даже жаль, но за сознание принц цеплялся: стоит упасть – и поднимется уже не он.

Правда, а куда дальше падать тому, кто лежит?

Моран опустился на одно колено, чуть покачиваясь в такт звучавшему со всех сторон женскому хору. Сам он в том же ритме нараспев произносил совсем другие слова, тяжело и пристально глядя в лицо поверженного принца. Эдварду казалось, что он лежит на пути сорвавшегося с вершины валуна, и этот валун рокочет все громче, приближаясь, и сердце сжималось, ожидая, что его вот-вот раздавят. Он же не жук на дороге, чтобы просто ждать.

Принц пытался отвернуться, любой ценой отвести взгляд. В глазах темнело, только дергался на краю сознания маленький зеленый огонек. Эдвард вдруг понял, что это ему не кажется. Маленький болотный огонек Горта вился над оленьими рогами шлема. Но, увлеченный своим делом, Моран его не видел.

Болотный огонек стремительно юркнул к рогатому в шлем. Маленькая зеленая искра заполошно металась под металлическими пластинами, она не могла обжечь камень, просто не давала сосредоточиться.

— Ах ты тварь! – рявкнул Моран и, сорвав с головы шлем, схватил и сжал в руке нарушителя спокойствия. Зеленые искры брызнули во все стороны из каменного кулака и погасли навсегда. Теперь Эдвард видел бугристое, серое, шершавое, как обломок кремня, лицо, в котором не осталось ничего человеческого, и мощные рога, что поднимались над головой противника. Рогатый король действительно был рогат не из-за шлема, и почему-то Эдварду стало смешно. Этот внутренний смех придал сил.

И когда Моран склонился над Эдвардом, чтобы завершить перемещение души и поймать последний выдох, тот бросил все силы на то, чтобы сжать пальцы. Такое простое движение требовало слишком много сил. Тело не слушалось. Будто сам Эдвард стал автоматоном и приказывал себе двигаться. Женские голоса звенели в голове, сбивая с толку.

Все силы, ну! На острове среди яблонь ждет Эпона. Дома отец, и брат, и кормилица Лизелотта, и Марго, и пятнистая собака. В Дин Эйрин друзья. Надо вернуться. Мгновение тянулось, как сосновая смола летом.