Книга Все чудовища Севера, страница 28 – Ана Тхия

Ракель была почти уверена, что чертог Одина выглядел именно так, только вмещал куда больше воинов. Но по великолепию этот зал не уступит ни одному в Асгарде.

На возвышении у дальнего конца зала, куда вела дорожка из резных досок, стояло кресло ярла. Его спинка, вырезанная в виде восьмиугольного щита, возвышалась над узкими очагами, согревающими сидящего. А над ним сплетались ветви многовековых деревьев с вырезанными на них фигурами и рунами, будто это ветви Иггдрасиля заботливо склонились над ярлом.

На стуле восседал Хальвдан. Не ярл – живое воплощение власти. Его плащ из голубого фрисского сукна был скреплён золотой фибулой в виде молота, подчеркивающей его новый статус Громовержца.

На дубовом столе перед ним лежал Мьёльнир – короткая рукоять, покрытая рунами, широкое навершие с узором в виде змея, кусающего собственный хвост. Даже в полумраке он казался живым. Металл то и дело вспыхивал тусклым сиянием, будто в нём всё ещё спала гроза.

Ракель ощутила, как по спине пробежали мурашки. Хальвдан без утайки рассказал ей о том дне, когда молот возник в его руке вместе со словами Тора в голове: «Возьми мой молот, человек, и защити их». Если Скалль боялся, что его секрет украдут и попросту узнают, чтобы использовать против него, то Хальвдан выставил молот на всеобщее обозрение, даже не предполагая, что люди решатся выкрасть его и присвоить.

— Ты пришла, – приветствовал Хальвдан, когда она, плывя в тумане своих мыслей, приблизилась к его столу. Он не встал – ярлу не подобало встречать каждого, – но кивнул, указывая на скамью рядом.

Ракель заметила, как его пальцы непроизвольно коснулись молота, будто проверяя, на месте ли он. Хальвдан с первой встречи показался ей не правителем, а стражем. С этим величественным молотом в руках, который столько служил Тору, защищая миры от великанов. Скалль завораживал людей рассказами о конце света, заставляя их бежать в неизвестность. Хальвдан же просто… стоял на стене. Каждый день и без громких слов.

— Садись, – повторил он, когда Ракель задержалась у скамьи. – Хоть языки твоих людей и называют тебя Кормящей матерью, но и ей нужна еда, – улыбнулся он.

У Хальвдана было благородство и суровость богов. Он виделся Ракель подобием молодого Тора. Его длинные чёрные волосы походили на волосы Скалля, которые она заплетала собственными руками. Видно, рассудила Ракель, обоим сыновьям они достались от матери. Но волосы Хальвдана ниспадали на плечи, как течение ручья, – ровные и прямые, уложенные руками куда способнее, чем её.

А его глаза отличались от отчаянных злых глаз Скалля. Бессмертный манил своей сталью, но тёплые глаза Хальвдана окутывали её спокойствием. И лишь лежащий рядом молот не позволял забывать, как ярл разбил их войско. И его силы хватит, чтобы уничтожить оставшихся без труда.

Она опустилась на скамью. Уже не на то почётное место, что занимала рядом со Скаллем, когда тот сажал её возле себя, словно равную бессмертному конунгу. Беспечная Ракель, забавляющаяся и смеющаяся, уже где-то погибла, но где именно это произошло – у берегов Ставангра, в лесу под грохот вырывающегося Фенрира или на льду у Борре, – она не знала.

Хальвдан жестом пригласил её разделить трапезу, и она послушно взяла кусок оленины, едва касаясь пищи, лишь чтобы утолить голод. Всё это время ярл не сводил с неё изучающего взгляда своих тёплых глаз.