Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 99 – Джейк Адельштейн

Ему довелось как-то общаться с Михиль, и он очень расстроился, узнав о ее состоянии. Войдя в храм, он пригласил меня в свою комнату на первом этаже, возле зоны отдыха и напротив лестницы. На длинном столе, как всегда, стояли чайник с горячей водой и чайник с зеленым чаем; бумаги, информационные бюллетени и конверты он сложил в стопки. Я объяснил свой план сделать ей домашний освежитель воздуха и подождал, пока он рылся за буддистским алтарем.

— Это очень мило с твоей стороны, – сказал он мне. – Больница – печальное место, и воздух там ужасный. Сандал очистит его и подарит ей покой.

— Очень на это надеюсь.

— Вот. – Он протянул мне сумку, полную кусочков сандалового дерева.

— Большое спасибо. – Я принял их с поклоном. Другому японцу я ответил бы «этого слишком много» или «тебе точно не жалко?» Но эта фальшивая формальность сильно раздражала Рёгена. Он бы уж точно ответил – нет, мне жалко, отдавай обратно. Или: было бы жалко, я бы тебе ничего не дал, так что заткнись и забирай. Все эти его приемы были мне хорошо известны.

— Что с ней теперь будет? – спросил он.

— Скорее всего, ей сделают трансплантацию костного мозга от матери. Вышло так, что последние трансплантаты, от брата, оказались чересчур хорошими. Поскольку они были слишком идеальны, ее иммунная система не была готова к борьбе со следующим вторжением лейкемии. Вот почему они надеются, что это сработает. Перед трансплантацией ее лейкоциты необходимо будет удалить, чтобы трансплантат прижился хорошо.

— Сколько трансплантаций костного мозга ей уже сделали?

— Две.

— Ох.

— Что?

— Тогда на этот раз она, скорее всего, не выживет. Может быть, ее время в этом воплощении подошло к концу. Но надеюсь, что я неправ.

Он сказал это так же спокойно, как он мог бы сказать: скорее всего, завтра будет холодный и ветреный день, надень теплое пальто. Именно так он всегда и говорил.

— Я тоже надеюсь, что она выживет. Она пережила три рецидива. Чудеса ведь случаются.

— Порой. – Он отвел глаза и налил мне чашку чая. Я выпил его, еще раз поблагодарил Рёгена и ушел.

Идти до станции было совсем недалеко. По дороге я думал, что Рёген никогда особенно не старался смягчить слова. Он был предельно откровенен – необычное качество для японца. Но его жестокая честность не означала, что он всегда был прав.

Хотя я не особенно рукастый, следуя инструкциям, я смог измельчить и смешать ингредиенты, и получился приятный микс. В больнице были свои правила, так что мне пришлось разложить смесь по маленьким ароматическим мешочкам, которые в Японии называют ниой букуро. Мими понравился самодельный освежитель воздуха. Один мешочек она положила под подушку, а другой в кондиционер, чтобы до нее доносился аромат. От этого в комнате стало немного приятнее.

Обычно я ездил к ней на такси, а иногда меня отвозил Сайго. Я научился бороться с укачиванием и писать статьи в машине. Я работал и на обратном пути. Рассчитывал время, чтобы до поезда успеть что-нибудь накропать.

Надо отдать должное больнице: там появился вайфай. Еще в 2009 году мы могли общаться только с помощью текстовых сообщений на ее мобильнике, сильно уступавшем смартфону. В конце концов я решил купить ей мобильный маршрутизатор, чтобы она могла общаться со всеми приятелями и, конечно же, со мной. Я наконец добавил ее в друзья в соцсетях.