Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 91 – Джейк Адельштейн

— Так ты винишь его? – спросил наставник.

— Нет, – ответил Сайго, – я сказал, что, если ты скажешь мне бросить, я брошу. Я не собираюсь слушать таких же зависимых.

Наставник сел и приказал Сайго позвать Хишияму в кабинет. Когда Хишияма наконец прибыл, Наставник сказал ему, что не станет его выгонять, но указал на то, что Хишияма подает плохой пример. Следовательно, он не выполняет свою работу оябуна.

Наставник жестом приказал Сайго встать и похлопал Хишияму по плечу.

— С сегодняшнего дня он находится под моим непосредственным контролем.

Теперь Сайго-гуми находился под управлением Наставника, а не Хишиямы, что означало, что Сайго и Хишияма были теперь на равных. Однако с профессиональной точки зрения, и Хишияма, и Сайго были управляющими директорами, но они не были приняты в семью наставника. (Они не были его кобунами).

Утром 28 марта 1994 года, через несколько недель после повышения Сайго, Наставник позвонил ему и приказал прийти на заседание совета директоров, которое должно было состояться в тот же день. Хишияма собирался ходатайствовать о его изгнании. Он утверждал, что Сайго употребляет метамфетамин, и это было основанием для изгнания. Он должен уйти, иначе он будет изгнан из группировки.

Сознание Сайго парило так же высоко, как воздушный змей в свободном полете. Он отходил от недельного метамфетаминового загула и не спал с 21 марта. Он также почти ничего не ел. Он вежливо отклонил «приглашение» и сказал Наставнику, что Хишияма – такой же наркоман, которому тоже следует уволиться.

Наставник не принял отказа. Это была серьезная проблема, и Сайго не мог пропустить эту встречу.

Сайго поблагодарил Наставника за заботу и сказал, что придет. Сайго посмотрел на часы. Было 11 утра, а встреча была назначена на 5 вечера. Он снял пижаму, кое-как побрился и надел костюм. Затем он снова забрался в постель. К черту совет и к черту Хишияму. Сайго собирался лежать до тех пор, пока не почувствует себя лучше, потом принять еще немного метамфетамина и двинуться в путь. Заседания совета директоров были пустой тратой времени. Сайго выключил свет.

В три часа дня Сайго услышал громкий стук в дверь спальни.

— Убирайся, – закричал он.

— Открой эту чертову дверь.

Дверь тряслась и дребезжала. Сайго запер ее еще утром. Казалось, что началось землетрясение. Внезапно раздался громкий звук, и дверь распахнулась.

Это был конец. Сайго решил, что за ним явился сам дьявол.

Сайго почувствовал свет фонарика на своем лице. Когда он поднял глаза, его ослепил раскаленный огненный шар, висящий в нескольких дюймах от его носа. Вошедший сбросил одеяла с кровати, и Сайго услышал громкий, глубокий и немного гнусавый голос Наставника.

— Поднимайся. Мы идем на совет.

Сайго не был способен разглядеть хоть какое-то лицо. Он был как в тумане. Он поднял голову и попытался сфокусировать взгляд. В поле его зрения, как полная Луна в японскую осеннюю ночь, маячило сердитое лицо Наставника. Даже в темноте он был в темных очках.

Сайго подумал, не галлюцинация ли это. Он не был уверен, что это и правда Наставник.

Он был так близко, что практически дышал Сайго в лицо. Сайго увидел свое собственное осунувшееся и бледное лицо, искаженное поверхностью солнцезащитных очков Наставника. Ему показалось, что он вышел из своего тела и смотрит на призрак того, кем был когда-то.