Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 57 – Джейк Адельштейн

Тату-салон был довольно просторным, но плохо освещенным и слегка грязноватым, в воздухе стоял странный запах. Это был запах крови, пота, страха, ржавчины, стали, несвежих сигарет и чего-то мускусного, почти эротического. Иногда мастер зажигал палочку благовоний, прежде чем «разделать» клиента; аромат сандалового дерева не заглушал многочисленных запахов в комнате, а просто дополнял их. Пахло так, словно кто-то открыл бордель в раздевалке рядом с кофейней. Это было не то место, где хочется оставаться дольше необходимого.

Когда Сайго лег на пол, мастер задал ему два вопроса: сколько боли вы можете вынести? Насколько сильно вам нужна трехмерная чешуя карпа?

Сайго ответил, что он мужчина, он готов к боли и хочет сделать татуировку, которая расскажет об этом всему миру. Мастер хмыкнул. Обычно процесс создания татуировки делился на четыре части. Первым был набросок контура: судзибори. Набросок делался с помощью острого инструмента и пигмента, таким образом линии вдавливались в кожу. Вырезание контура включало в себя втыкание иглы глубоко в кожу, снова и снова. Затем наступал черед бокаши, то есть нанесения теней и цвета на участки, очерченные иглой. И последним было гакубори – «выкапывание» рамы, украшавшей участки кожи, прилегающие к основному рисунку татуировки. Иногда добавлялся энсо – фон, состоящий из волн, облаков или других декоративных узоров, чтобы придать композиции ощущение гармонии.

Татуировщик хотел, чтобы Сайго точно понимал, из чего будет состоять весь процесс, поэтому начал с чешуи карпа, выбивая чешуйки одну за другой. Несмотря на то, что первичное вырезание контура жгло и причиняло боль, Сайго не вздрогнул. Когда же мастер приступил к бокаши, Сайго почувствовал такую боль, какой никогда не испытывал. Мастер вонзил иглу так глубоко, что она задела кость – Сайго пришлось закусить щеку, чтобы не закричать. Мастер втыкал иглу, и она вгрызалась в тело, Сайго чувствовал, как растягивается его кожа. Он кряхтел, потел и сжимал кулаки. Он продержался девяносто минут, и только один раз потерял сознание. Но только на секунду.

Сайго заплатил пятьсот долларов за девяностоминутный сеанс – первый из множества сеансов, которые ему предстояло пройти в ближайшие четыре-пять лет. Эта цена казалось справедливой, если не высчитывать, сколько стоил один сантиметр татуировки. Ему было все равно. Черт возьми, оно того стоило.

Он приехал домой и сразу лег спать. Чешуя, вытатуированная на его коже, была бугристой и воспаленной. Боль была невыносимой. И все же Сайго был счастлив. Он встал на путь настоящего мужчины и научился справляться с настоящей болью. Со временем он постепенно замечал, что глубокое проникновение, которое было частью традиционных методов татуировки, разрушило его поры. Его кожа была холодной в местах татуировок. К тому времени, когда он забил татуировками все тело, его нормальная температура была постоянно понижена – как будто все его тело было покрыто перманентным ожогом первой степени. У Сайго появились проблемы с потоотделением и адаптацией к небольшим изменениям температуры. Ему было трудно переносить холод и жару – казалось, что его тело вышло из строя.

В то время он не думал о будущем дальше, чем на несколько недель. Он понятия не имел, какой вред себе наносит. Татуировки, как он позже скажет сыну, чертовски впечатляют, но на самом деле они равносильны самоистязанию.