Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 41 – Джейк Адельштейн

Именно нацистская Германия осознала ценность этого препарата как «суперсыворотки». Они начали продавать метамфетамин как безрецептурное лекарство в 1938 году. Немецкая армия начала поставлять его солдатам, как только поняла, что это позволяет им работать дольше и энергичнее.

Япония быстро последовала этому примеру, введя его в рацион войск. Правительство заставило крупные фармацевтические компании наращивать производство. Поначалу он предназначался главным образом для использования среди военных. Но, как и в Соединенных Штатах – то, что разрабатывается для военного использования, часто становится коммерческим. К 1940 году препарат уже продавался без рецепта широкой японской публике под разными названиями. Hiropon был самым продаваемым брендом. Название якобы произошло от броского лозунга о том, что это заставит вашу усталость (хиро) прыгать (пон-пон), как кролик. Даже сегодня наркоманов называют пончу, что представляет собой комбинацию слова пон (от хиропон) и чудоку, глагола, означающего «быть зависимым». Никто по-настоящему не понимал всех побочных эффектов или психического ущерба, который он наносил после длительного использования.

Научное название метамфетамина по-японски – какусейдзай. Какуша означает «Будда», что первоначально означало «тот, кто бодрствует». Сэй означает «пробудиться ото сна, стать трезвым». Таким образом, какусейдзай – буквально «наркотик, который будит вас и не дает вам заснуть (как Будда)».

Японский сленговый термин для метамфетамина – шабу, происходящий от глагола шабуру, который означает «сосать что-то». Есть несколько причин, по которым это слово стало относиться к наркотику. Существует распространенное поверье – метамфетамин высасывает из вас жизнь, и в конечном итоге он выжмет из вас все, если вы продолжите его употреблять. Вторая причина использования слова шабу заключается в том, что многие зависимые испытывают невероятную жажду после того, как получают дозу наркотика. Часто, согласно городской легенде, наркоманов особенно сильно тянет к сладким безалкогольным напиткам, таким как имбирный эль или кола. Один опытный детектив из токийской полиции считал, что самый простой способ определить, что вы допрашиваете наркомана, заключается в том, чтобы предложить ему кока-колу: если он возьмет ее и выпьет залпом, вы имеете дело с кем-то, кто всегда очень торопится или с опытным наркоманом.

Ничто и никогда не сбивало Сайго с пути так сильно, как зависимость от шабу. Он вспоминал, как однажды сидел голый в своей квартире и чувствовал, как пульсирует каждый нерв его тела.

Был обычный секс – и секс под шабу. Многие женщины в торговле водой (хозяйки, проститутки, массажистки) были зависимы, в том числе в попытках заглушить стресс и отвращение к клиентам в фуге^[12]. Некоторые из них растворяли порошок в жидкости и использовали его, смешивая с лубрикантом, желая усилить ощущения клиента.

Сайго никогда не отличался самоконтролем, и он не видел в употреблении ничего плохого, потому что все этим занимались. Но в скором времени он начал перебарщивать, и побочные эффекты не заставили себя долго ждать.

В феврале 1988 года ему стало казаться, что за ним все время следят, и что кто-то ведет на него охоту. Он не знал, кто и почему, но ему нужно было спрятаться. Ямада временно взял на себя управление Сайго-гуми, потому что Сайго не хотел высовываться.