Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 190 – Джейк Адельштейн

Но, по большей части, якудза и его клан были похожи на любую другую компанию в Японии – деньги были важнее всего. Нужно было лишь зарабатывать деньги, потом еще больше денег, и контролировать большую часть рынка. Дело было в бизнесе. Гангстерские войны, убийства и драки в былые времена – все они были на самом деле связаны со слияниями и поглощениями. Большинство из якудза говорили только о том, чтобы расширить навабари настолько, насколько это возможно. Они уважали гири, но для многих это слово утратило моральный смысл, они потеряли чувство взаимности. Теперь это было просто поводом для собраний якудза: панихиды, освобождение из тюрьмы, торжества, похороны, церемонии наследования. Все, кроме свадеб. Даймон стал не более, чем корпоративным символом. Девиз клана или их идеалы – все это превратилось в рекламу. Он пошутил насчет корпоративного управления и корпоративной ответственности. Таким образом, они не сбрасывали токсичные отходы в систему водоснабжения, по их словам. Существовали правила поведения, которые когда-то соблюдались, но теперь о них не было и речи.

Я не знал, так ли обстоят дела на самом деле. Я спросил, насколько огромной была пропасть между тем, какими они себя видели, и тем, какими они были на самом деле?

— Знаешь, я занимаюсь всем этим очень давно. И вот что я тебе скажу: даже когда я только начинал, уже говорилось «о последнем истинном якудза». Они говорили нам, что предыдущее поколение было честнее, жестче, терпеливее, работало усерднее, соблюдало кодекс. Я не знаю, было ли это когда-нибудь правдой. Как и все в этом мире. Девяносто девять процентов парней в группировках – дерьмо. Среди якудза был и всегда останется один процент тех, у кого есть хоть какое-то чувство порядочности, какая-то честь. Те, кто следует кодексу. Иноуэ был одним из них. Может быть, он был последним якудза.

— Ну, ты же еще в деле.

Он снова громко рассмеялся.

— Я совершил много ужасных вещей, чтобы оказаться там, где я есть. И делал вещи еще хуже – чтобы там остаться. Я могу сказать, что никогда не предавал свой народ, и это уже что-то. Я забочусь о своих людях и плачу долги тем, кому должен. Но я не якудза. Я бизнесмен, который не может уйти на пенсию.

Он улыбнулся и жестом попросил у меня еще одну сигарету. Как только я ее достал, он поднес ее к губам. Не задумываясь, я достал зажигалку и прикурил. Таков порядок вещей.

— Итак, насчет твоего друга, – сказал он, – чего именно ты от меня хочешь?

— Я не прошу от тебя ничего, – повторил я. – Я просто рассказываю о своем беспокойстве. Даже если бы я знал, что можно сделать, то не стал бы тебя просить.

— Если и так, я ничего не смогу для тебя сделать. Думаю, что мы понимаем друг друга. Я разберусь.

Я знал, что он человек слова. Мне стало немного легче.

— В твоем деле, как и в моем, всегда есть проблемы. Может, ты и заноза в заднице, но ты справедлив. Когда ты писал вещи, которые всех бесили, я объяснял им это. Но я не смогу поручиться за тебя, когда сменится режим. Теперь все будет по-другому, – сказал он.

Он посоветовал мне расширить круг своих интересов. Возможно, я так и сделаю.

Мы поболтали о том, кто находится наверху, а кто внизу в мире якудза. И о том, что он будет делать, если уйдет из группировки.

— У меня слабое здоровье. Может быть, я поищу хороший хоспис с великолепными медсестрами. Ты должен будешь меня навестить. Может быть, я познакомлю тебя с кем-нибудь из них, – смеялся он.